Въ пути своемъ онъ собралъ также подробныя топографическія свѣдѣнія о направленіи р. Амура и о прямыхъ близкихъ сообщеніяхъ съ оною гавани де-Кастри, лежащей въ Татарскомъ заливѣ подъ 5 1/2 градусомъ широты, и о другихъ мѣстахъ этой части Гилякской земли, о населеніи самаго острова, Сахалина, которое, какъ оказывается изъ словъ ихъ, заключается большею частію изъ Гиляковъ, потомъ къ югу мохнатыхъ Курильцевъ (Куге) и, наконецъ, обитающихъ на восточномъ берегу острова, Тунгусовъ, выходцевъ, конечно, изъ нашихъ границъ, которыхъ Гиляки и считаютъ принадлежащими Россіи, они разсказывали также, что къ южной части острова подходятъ каждый годъ Японцы, съ которыми они, Гиляки, и Куге торгуютъ?
Вездѣ Гиляки повторяли просьбу свою не оставлять и защищать ихъ, и приносили ему свѣжей рыбы, проса и арака. Невельской угощалъ ихъ кашею съ масломъ, чаемъ, и дарилъ серьгами, кольцами, бусами, ножами и проч.
Въ селеніи у мыса Оги, на правомъ уже берегу Амура, верстахъ въ 120 отъ устья, пришелъ къ нему между прочимъ пожилой Гилякъ, по имени Чедано, со всѣмъ своимъ семействомъ, принесъ рису, стерлядь, араку, и разсказывалъ также, какъ они радуются, что Русскіе съ ними торгуютъ и ихъ защищаютъ, и что теперь Манджуры будутъ бояться ихъ обижать; а на вопросъ: какое же право имѣли Манджуры ихъ обижать?-- старикъ отвѣчалъ: "потому только, что они сильнѣе; а мы, Гиляки, Нейдальцы и Самогиры, имъ вовсе не принадлежимъ, да, и они объ этомъ не думаютъ." Чедано между прочимъ разсказалъ Невельскому, что далѣе вверхъ по Амуру, за устьемъ Амгуни, есть на правомъ берегу рѣки камни особаго вида, которые, по преданію ихъ, или упали съ неба, или постановлены были Л о ча, т. е. Русскими; Гиляки берегутъ эти камни, и когда приплывающіе для торговли Манджуры хотѣли сбросить эти камни, то Гиляки платили имъ, чтобы они этого не дѣлали, ибо у нихъ есть повѣрье, что если сбросятъ эти камни въ рѣку, то рѣка сдѣлается бурлива, и промыслы ихъ будутъ дурны. Чедано упрашивалъ Невельского непремѣнно доѣхать до этихъ камней и вызвался самъ проводить его туда. Невельской взялъ его и поплылъ къ устью р. Амгуни, впадающей въ р. Амуръ съ лѣваго берега въ 200 верстахъ отъ лимана. Здѣсь встрѣтилъ онъ Нейдальцевъ, приплывшихъ отъ вершинъ р. Амгуни; люди эти ведутъ торговлю съ нашими Якутами, но, къ сожалѣнію, послѣдніе въ мѣнѣ ихъ обманываютъ и распускаютъ самые неблагопріятные для насъ слухи (что мнѣ и прежде было извѣстно, и противъ чего я еще въ прошломъ году въ Якутскѣ принималъ мѣры), увѣряя, что Русскіе станутъ брать съ нихъ ясакъ и будутъ бить ихъ; что отъ Манджуровъ они могутъ еще убѣжать, но отъ Русскихъ не уйдутъ. Невельской убѣдилъ ихъ въ противномъ, посовѣтовалъ обращаться для торговли въ гавань Счастія, одарилъ ихъ и поплылъ вверхъ по Амгуни около 15-ти верстъ для осмотра лѣсовъ, а оттуда, возвратившись опять на Амуръ, переплылъ на правый берегъ къ селенію Тырсъ, гдѣ встрѣтилъ въ рѣкѣ восемь большихъ лодокъ, о которыхъ Чедано со страхомъ сказалъ ему, что это Манджуры; и дѣйствительно, на берегу показалась большая толпа людей, около 80-ти человѣкъ, съ бритыми головами и косами, вооруженные стрѣлами, а нѣкоторые ружьями съ фитилями.
Толпа эта, увидѣвши Невельского, двинулась къ нему, а въ головѣ ея пожилой человѣкъ съ видомъ начальника. Прежде того еще Невельской приказалъ гребцамъ своимъ оставаться на шлюпкѣ, быть во всей готовности, но разложить товары, какъ бы на показъ и продажу.
Старый Манджуръ, подойдя къ Невельскому, спросилъ его съ надменностью: кто онъ? Невельской отвѣчалъ ему тѣмъ же вопросомъ, на отвѣтъ, что онъ Манджуръ, сказалъ, что онъ Русскій.
Манджуръ на него посмотрѣлъ съ недовѣріемъ и, переговоривъ съ своими людьми, спросилъ: "зачѣмъ ты здѣсь?" Невельской, указавъ на товары, отвѣчалъ: "затѣмъ же, зачѣмъ и ты; ты видишь!" -- "Мы пришли торговать съ Гиляками", сказалъ Манджуръ. "Вы пришли сверху," отвѣчалъ Невельской, "а мы съ моря также за тѣмъ же." -- "Это чужая земля", сказалъ Манджуръ. "Чья же это земля?" спросилъ Невельской. Манджуръ, не отвѣчая, разглаживалъ съ надменностью усы и сталъ садиться на поданный ему, обтянутый матеріею, обрубокъ. Невельской взялъ его за грудь и сказалъ: "мы оба купцы и потому должны разговаривать или оба стоя, или оба сидя." Манджуръ оторопѣлъ и всталъ, а Гиляки подали и Невельскому обрубокъ, и тогда оба сѣли; но между тѣмъ толпа Манджуровъ окружила ихъ. Гиляки, Нейдальцы и Самогиры, тутъ бывшіе, отошли, а съ Невельскимъ остались только два Гиляка и Тунгусъ переводчикъ. "Чья же это земля?" повторилъ Невельской. "Мы здѣсь торгуемъ", отвѣчалъ Манджуръ, "земля эта Гиляковъ; да зачѣмъ же ты здѣсь и кто ты?" и при этомъ вопросѣ Манджуры пристально осматривали одежду Невельского и гребцовъ на лодкѣ и разговаривали между собою; а Невельской отвѣчалъ Манджуру: "намъ не мѣсто и не время спорить; а мы оба купцы, пришли торговать и потому должны жить дружно и привозить другъ другу свои товары для обоюдной нашей пользы. Тогда Манджуръ съ дерзостью, указывая на толпу, которая плотно окружала Невельского, сказалъ: "насъ много, а васъ мало."
Два Гиляка, бывшіе по обѣ стороны Невельского, схватились за ножи: Невельской вынулъ изъ кармана, двухствольный пистолетъ, приставилъ его ко лбу Манджура и сказалъ: "кто осмѣлится теперь меня тронуть?"
Манджуръ, начальникъ, и вся толпа отскочили и стали кланяться; Невельской положилъ пистолетъ въ карманъ, а Манджуръ спросилъ его, уже издали кланяясь: "да дѣйствительно ли ты Русскій, какъ говорятъ Гиляки? не рыжій ли ты (т. е. не Англичанинъ ли) съ того судна, которое было у Погоби?" Гиляки всѣ закричали, что это дженги, старшій Русскій отъ Иская, а Невельской повторилъ прежнее, что онъ Русскій, торгуетъ съ Гиляками и смотритъ, чтобъ рыжіе къ нимъ не приходили, и потомъ, подошедъ къ Манджуру и взявъ его за руку, успокоилъ. Тотъ сказалъ ему свое имя, призвалъ своего человѣка, который бывалъ на Кяхтѣ, и показалъ ему нашу серебряную монету; между тѣмъ раскинули палатку Невельского, и онъ пригласилъ нѣсколько Манджуровъ къ себѣ пить чай и вино. Съ этого времени отношенія его съ Манджурами сдѣлались совершенно дружескія и откровенныя, и старшина ихъ, который оказался чиновникомъ изъ Манджурскаго города Готто, посланнымъ именно для того, чтобы узнать, какое судно подходило съ юга, разсказывалъ Невельскому:
1) Что земли Самогировъ, Нейдальцевъ и Гиляковъ Манджурамъ не принадлежатъ.
2) Что торговля съ этими народами дозволена правительствомъ Манджурамъ лишь въ мѣстечкѣ "Мылка", близъ города Готто, на самой Манджурской границѣ; что въ Мылку пріѣзжаютъ Гиляки, Нейдальцы и Самогиры, дѣлаютъ подарокъ начальнику, и тогда уже имъ разрѣшаютъ вести мѣну, но непремѣнно въ особо устроенной оградѣ.