Объ этихъ переговорахъ и мнѣніи моемъ, а также и о томъ, что я долженъ буду учредить лѣтнее и зимнее сообщеніе по всему Амуру, сообщено мною Китайскому Трибуналу Внѣшнихъ Сношеній листомъ отъ 12-го сентября 1855 года, а 14-го декабря того же года посланъ изъ С.-Петербурга отъ нашего Сената въ Китайскій Трибуналъ Внѣшнихъ Сношеній листъ, въ которомъ объяснено, что все сообщенное мною Китайскому Трибуналу основало на данныхъ мнѣ Высочайшихъ повелѣніяхъ.
Какъ на этотъ листъ изъ Сената, такъ и на переговоры мои съ Китайскими уполномоченными въ Маріинскомъ постѣ, изъ Трибунала Внѣшнихъ Сношеній до сихъ поръ, въ теченіе полутора года, никакого отвѣта и опроверженія не воспослѣдовало, и хотя мѣстные пограничные начальники писали въ нашъ Сенатъ отъ 20-го января 1856 года, что они не считаютъ себя въ правѣ докладывать высшему своему правительству мнѣніе мое о разграниченіи, но по Высочайшей волѣ, объявленной мнѣ Его Высочествомъ генералъ-адмираломъ, предоставлено мнѣ отвѣчать симъ мѣстнымъ Китайскимъ пограничнымъ начальникамъ, что я пріостановилъ докладъ ихъ листа Сенату, который ожидаетъ отъ Трибунала отвѣта на вышеупомянутый свой листъ отъ 14-го декабря 1855 года, что мною и исполнено въ С.-Петербургѣ 3-го марта прошлаго 1856 года.
Новая эта продолжительная безотвѣтность Китайскаго Трибунала Внѣшнихъ Сношеній на наши листы о разграниченіи не можетъ быть иначе принята, какъ за знакъ согласія на сдѣланныя мною предложенія, тѣмъ болѣе, что съ открытіемъ навигаціи прошлаго 1856 года разставлены были казачьи посты наши по всему лѣвому берегу Амура, начиная отъ Усть-Стрѣлочнаго караула, а главнѣйшій изъ сихъ постовъ находится на Усть-Зеѣ, близъ самаго города Сахалянъ-Ула, и начальники поста сего находятся въ постоянныхъ сношеніяхъ съ Китайскими властями этого города въ нынѣшнемъ же году предназначено только усилить всѣ эти посты и переселить туда же семейства казаковъ, которые ихъ занимаютъ, что и будетъ мною сдѣлано въ теченіе настоящаго іюня мѣсяца, во исполненіе того, что мною сообщено Китайскому Трибуналу еще отъ 12-го сентября 1855 года, относительно учрежденія лѣтняго и зимняго по Амуру сообщенія нашего.
Изъ всѣхъ этихъ данныхъ, а также изъ послѣднихъ отношеній къ вашему сіятельству Китайскаго Трибунала и Ургинскихъ пограничныхъ начальниковъ, гдѣ они рѣшительно ничего объ Амурѣ не упоминаютъ, несмотря на весьма ясное занятіе лѣваго берега онаго нашими постами еще съ весны прошлаго года, и даже говорятъ, что, кромѣ Чугучакскаго дѣла никакихъ другихъ дѣлъ съ нами для переговоровъ не имѣютъ,-- нельзя не заключить, что Китайское правительство полагаетъ Амурское дѣло конченнымъ на тѣхъ основаніяхъ, какъ мною было предложено ихъ уполномоченнымъ 10-го сентября 1855 года въ Маріинскомъ постѣ, и что, послѣ всей позднѣйшей съ нимъ переписки, оно даже потеряло всякое право протеста на большее или меньшее занятіе нами лѣваго берега Амура.
Что же касается заключенія новаго съ Китаемъ пограничнаго трактата, то весьма естественно, что Китайское правительство, не препятствуя намъ занимать лѣвый берегъ Амура и всѣ приморскія мѣста, не желаетъ заключать по этому новаго трактата, опасаясь гласности передъ собственными своими подданными.
Для свѣдѣнія вашего сіятельства имѣю честь приложить записку о войскахъ, въ вѣдѣніи моемъ на границахъ Манджуріи и Монголіи находящихся.
Войска, на границахъ Манджуріи и Монголіи въ Восточной Сибири находящіяся:
4 линейныхъ батальона No 13, 14, 15 и 16 -- 4 т. чел.
12 пѣшихъ казачьихъ батальоновъ Забайкальскаго казачьяго войска -- 12 " "
Батарейныхъ орудій -- 8