Поставляя себѣ долгомъ довести обо всемъ этомъ до свѣдѣнія вашего высокопревосходительства, съ приложеніемъ въ подлинникахъ двухъ прошеній гг. Герасимова и Лапина съ докладною запискою послѣдняго, а также списка съ распоряженія генералъ-лейтенанта Венцеля отъ 4-го минувшаго января, послѣдовавшаго на основаніи отзыва г. министра финансовъ, я имѣю честь утруждать ваше высокопревосходительство покорнѣйшею просьбою войти въ соображеніе означеннаго обстоятельства и сообщить оному надлежащее движеніе, съ цѣлію снятія преградъ съ частной золотопромышленности.
Признаю не излишнимъ изъяснить при настоящемъ случаѣ: 1) что, при существованіи помянутаго воспрещенія, частныя лица, давно занимавшіяся золотопромышленностію, должны будутъ прекратить сей промыселъ за то только, что дали воспитаніе своимъ дѣтямъ, а сіи послѣднія, по способностямъ, избрали родъ жизни служебной въ Восточной Сибири; и 2) что означенное воспрещеніе особенно стѣснительно для лицъ, подобныхъ Лапину, которыхъ единственное занятіе -- золотопромышленность, и которыя, затративъ капиталы на отысканіе и разработку пріисковъ, обязаны, на основаніи приведеннаго выше распоряженія, передать пріиски другимъ лицамъ въ установленный срокъ или заставить дѣтей просить увольненія отъ службы въ Восточной Сибири, для пользы коей они воспитывались на иждивеніе родителей.
Въ заключеніе имѣю честь присовокупить, что, по мнѣнію моему, необходимо, однакоже, включить въ законѣ предосторожность, дабы частныя лица, имѣющія сыновей на службѣ въ Восточной Сибири, при горномъ отдѣленіи Главнаго Управленія и по частнымъ золотымъ промысламъ, не могли заниматься частною золотопромышленностію.
О послѣдующемъ же по сему имѣю честь покорнѣйше просить ваше высокопревосходительство почтить меня увѣдомленіемъ.
Покорнѣйше прошу ваше высокопревосходительство принять увѣреніе въ совершенномъ уваженіи и преданности.
76. Къ Егору Петровичу Ковалевскому.
(1858 г., 25-го февраля. Иркутскъ.)
Вы, конечно, давно уже получили письма Перовскаго, отправленныя къ вамъ съ моего еще пріѣзда сюда, многоуважаемый Егоръ Петровичъ, и разсудили о настоящемъ положеніи дѣлъ въ Китаѣ: Палладій труситъ не на шутку; ему видится конецъ даже въ дружескомъ предложеніи серебра; онъ боится не за одного себя, но даже и за мои поселенія на Амурѣ, и все болѣе оттого, что не удалось двумъ миссіонерамъ пробраться къ Путятину. Но судя болѣе безпристрастно, какъ изъ собственныхъ его же писемъ и разговора съ Китайскимъ приставомъ, такъ и по сношеніямъ нашимъ на всей границѣ, и особенно въ Манджуріи, я могу сказать, что всѣ его опасенія преждевременны и даже неосновательны. Еще одною изъ главныхъ причинъ опасеній миссій нашихъ какъ старой, такъ и новой, была мысль, что Путятинъ непремѣнно будетъ дѣйствовать вмѣстѣ съ Англійскимъ и французскимъ флотами. Разумѣется, что я разсѣеваю эти опасенія и на дняхъ буду объ томъ же писать Палладію, а между тѣмъ новый контрактъ на доставленіе миссіи уже заключается съ помощью Кяхтинскаго купечества, которое очень радо послѣднему обороту дѣлъ и которое также опасалось, что Путятинъ будетъ дѣйствовать; но я призналъ полезнымъ отложить отправленіе ея, вмѣсто первыхъ, до послѣднихъ чиселъ іюля, и надѣюсь къ этому времени самъ возвратиться съ устьевъ Амура въ Кяхту и лично присутствовать при отправленіи миссіи.
Съ Амура (по извѣстіямъ отъ 9-го февраля) все прекрасно: Айгунскій амбань слушается Языкова, какъ меня; въ сношеніяхъ между ихъ и нашими чиновниками устранены даже обыкновенныя Китайскія церемоніи, а съ народомъ у нашихъ войскъ и поселенцевъ дружба тѣсная; куль Овса покупается у жителей по 20 копеекъ, курица по 2 копейки, все на мѣдную монету, которую Манджуры предпочитаютъ всѣмъ другимъ деньгамъ и товарамъ. Я употреблю всѣ средства, чтобъ не тревожить съ нашего лѣваго берега такихъ милыхъ хозяевъ-земледѣльцевъ.
На дняхъ я полагаю написать въ Трибуналъ, въ послѣдствіе Сенатскаго листа, что я возвратился сюда изъ Петербурга; листъ этотъ дастъ мнѣ возможность послать въ Ургу Кяхтинскаго нашего коммиссара для разныхъ личныхъ объясненій съ амбанемъ-бейсе.