-- Так-так... так-так... Я ведь спросила только, -- учить же вас не буду, дело это касается вашей личности. Теперь же разговор о другом поведем -- о дочери моей, и прямо я скажу вам: отдать дочь мне не придется, я за нее обет перед богом дала. Род же наш старый купецкий, и слово у нас твердое, и вер мы не меняем.
Аграфена Никитична платком наплечным гуще укуталась и прямо на Степана смотрит.
-- Так... -- промолвил Степан и глаз на вербу в угол уставил, -- так... только ведь Груня любит меня.
-- Грунино слово последнее... да я так думаю, моя-то дочь от моего слова не отступит.
Поднял Степан широкое свое око и головой медленно потряс:
-- А ну, как отступила уж?!
Аграфена Никитична встала со стула, выпрямилась:
-- Как, то-есть, отступила? Вы о чем это?!
-- О том вот, о чем вы думаете, -- тяжко ответил Степан.
У Аграфены Никитичны глаза помутились, но силу она сохранила, руки через платок протянула и крикнула, поверх Степана глядя: