Еще поодаль от гармониста тоже народ кучей стоял.
Это у Степанова дикта. Тут разговоры посерьезнее шли. Дикт весь был оклеен газетами, да сбоку еще плакат висел -- на нем поп пузатый разрисован, генерал и буржуй. Все трое на штанах у рабочего повисли, а он на них явно так смотрит, -- кому, мол, от тлей станется.
-- Ишь, какую загогулину поставили -- херугва совецка, -- говорил мужик в рыжей, крашеной словно, бороде.
-- И што же они за штанины ему поцеплялись?
-- Силу пробувают, -- отвечает рыжий, -- видишь, гренадера какого поставили, с молотком-то.
-- Силантий, -- повернулся он, -- подь-ка сюды.
К рыжему подошел молодой, вихрастый мужик.
-- Почитай, что там под картиной написано.
Мужики сгрудились около чтеца. Тихо стало. Тут же другой чтец газету вслух читал о том, как кроликов разводить.
-- На кроликов отчаялись! Кроликов жрут... Ты чего это, Митрий, запыхался так?