Надежда моя осталась безъ всякаго удовлетворена, тиранъ мой скрылся отъ меня съ торопливостію. Огорченная безмолвіемъ его бросилась было въ слѣдъ за нимъ удержать: но не сыскала хитроустроенной двери, досада и гнѣвѣ овладѣвъ моею душею, повергли меня полуживую на близъ стаявшую кравать.
Долголь была въ такомъ положеніи не знаю, по пришествіи въ память узрѣла я уже его стоящаго предо мною, держа въ рукѣ какой то ящичекъ {Маленькой органъ.}, приподнявъ меня и посмотрѣвъ пристально въ глаза, началъ вертѣть ручкою придѣланною къ нему; какое новое удивленіе ушамъ моимъ! не слыхавъ нетолько игры, но и малѣйшаго вокругъ себя никогда шороха, восхитилась я тихимъ тономъ и пріятностію непонятнаго тогда мнѣ свиста. Услышавъ возродившееся мое любопытство симъ вымысломъ, научивъ и меня забавляться онымъ, старался онъ всегда впредь входить къ малой своей семьи такъ же и выходить отъ оной во время моего сна, опасаясь можетъ быть, чтобъ я примѣтивъ когда либо отверстіе моей темницы не ушла; чрезъ что конечно тайна его была бы разрушена.
Какіе его были виды въ разсужденіи меня и дѣтей, то смерть скосившая дни его нечаянно сокрыла отъ свѣдѣнія людей и самихъ ему ближайшихъ, въ бездну вѣчности.
Во все время заключенія моего призраки ночныя не смущали меня: но въ минуту когда должна была лишиться моего В... Предчувствіе соучавствующее въ судбѣ смертныхъ, въ сильное меня повергло уныніе, и всѣ силы постепенно ослабѣли, мечтательной сонъ сомкнулъ зѣницы мои.
Вдругъ вижу человѣка съ разтрепанными волосами блѣднаго стоящаго на колѣнахъ предо мною, источники горчайшихъ слезъ струились изъ томныхъ глазъ его, изъ груди разкаяніемъ разтерзанной, точилась клубомъ пѣнящаясь кровь, исполинскою своею рукою изторгнувъ изъ оной оледѣнѣвшее уже сердце свое, повергъ у ногъ моихъ; и дрожащимъ голосомъ сказалъ: се жертва посвященная прелестямъ твоимъ, сіе сердце любило тебя, сіе самое сердце ослѣпленное любовію, уловя твою невинность соорудило сію пещеру, не могши достигнуть цѣли намѣреній своихъ, разкаеваясь у ногъ твоихъ престало нынѣ сказать въ послѣдній разѣ Прости, и терзаема лютѣйшимъ отчаяніемъ снисходитъ во адъ принявъ заслуженное возмездіе, съ симъ изчезъ, а сновидѣніе пресѣклось, оставя глубокое впечатлѣніе въ сердцѣ, оросило чело мое холоднымъ потомъ, ужасъ овладѣлъ всѣми членами; не смѣя пошевелиться лежала какъ истуканъ неизвѣстное время; наконецъ слезы покатившіеся изъ глазъ, облегчили оцепѣнѣніе.
Заблуждающіеся мои взоры устремлялись, то на дѣтей, то на мѣсто скрывшее отъ нихъ смертельную тѣнь любезнаго сердцу моему, видя будто еще такое поразительное зрѣлище, мое отчаяніе столь было велико! что чуть не подняла на себя рукъ, и полагая что все то случилось въ явѣ, съ непонятною мнѣ не устрашимостію ожидала вмѣстѣ съ дѣтьми моими гладной смерти.
Какъ долго оной ждала, того и теперь тебѣ почтенной избавитель изъяснить не могу: то только помню, что угасшее вскорѣ маленькое мое солнышко, лиша меня своею благотворенія, отняло и послѣднюю надежду жизни, оставя утомленнымъ чувствамъ моимъ въ пищу одну только тьму.
Между тѣмъ смерть дѣйствительно похитила Б.... и великую во всѣмъ домѣ здѣлала перемѣну, печаль овладѣвшая сердцами всѣхъ, заставила надѣть на себя черныя платья, знаки сокрушенія. Другъ и наслѣдникъ умершаго Г... прохаживаясь въ загородномъ домѣ, (гдѣ я стонала) въ мрачной меланхоліи слышалъ глухой вопль изторгаемой гладомъ отъ насъ нещастныхъ, забвенныхъ, или лучше сказать незнаемыхъ ни людьми ни свѣтомъ, удивляется, и не понимая отъ куда оной произходитъ, вслушивается и поразительнѣе крикъ проникаетъ его слухъ, воспоминаетъ что <испорчено> почти всякой день хаживалъ въ фонарь, догадываясь о какой нибудь тайнѣ, всходитъ туда; первой предметъ глазамъ его встрѣчается, <испорчено> скрытые въ боку дверцы, отъ туда уже явственнѣе узнаетъ голосѣ человѣческой; какой же былъ общій нашъ <испорчено>! дѣти мои и я отъ <испорчено>, не смѣя тронуться <испорчено>, онъ цепенѣетъ отъ <испорчено> въ темницу нашу по <испорчено>, и не могши видѣть ничего въ темнотѣ останавливается; но увѣрившись довольно что слышалъ людей возвращантся обратно.
Не много спустя опять слышу стукъ, неся въ рукахъ свѣчу одинъ Г...... является ожидавшимъ смерти, каковожъ его было удивленіе видѣть женщину нагую и троихъ дѣтей чутъ чуть безъ его помощи не лишившихся жизни; онъ отступя нѣсколько назадъ совершенно остолбенѣлъ. Обрадованная его посѣщеніемъ, не знавъ <испорчено> бросилась съ разпростертыми къ нему руками равно какъ къ покойному Б..... Омывая отъ радости лицо <испорчено> и мое слезами, прижимала къ моей трепещущей груди, дѣти же мои испуганные черною его одеждою, прятались подъ стулья, и выглядывая оттуда <испорчено>, указывали руками <испорчено> и увидя такъ же черную одежду, приближась начала ее щупать, показывая тѣмъ, что я удивляюсь находя его въ такой одеждѣ.
Во все время новаго для него таковаго явленія, стоялъ онъ неподвиженъ; но опамятовавшись не говоря ни слова вышелъ отъ меня, и вскорѣ принеся съ собою пищи накормилъ насъ, я непереставала показывать моего удивленія о его одеждѣ, и хотѣла не премѣнно что бы ее скинулъ. Онъ то примѣтя старался всячески успокоить меня: по томъ оборачиваясь во кругъ поглядывая и въ верхъ осматривалъ мое жилище и щупалъ стѣны, видя что оные движутся и не иное что, какъ на подобіе занавѣсокъ здѣланы приподнявъ одинъ край, показалась маленькая отдушина проведенная въ верхъ, чрезъ которую, повидимому впускаемъ былъ тайно отъ меня свѣжей воздухъ; изслѣдывая въ даль всѣ сокровенные мѣста, сыскалъ въ потолокѣ окошки и все что только было злымъ вымысломъ устроено въ ономъ тайнаго, когда же отворилъ окошко, то дневной свѣтъ хотя слабой, но доселѣ невидѣнной мною ударивъ прямо мнѣ въ глаза, такую произвелъ сильную боль; что я отъ оной упала въ обморокъ, и дѣти мои отъ того сильно поразболѣлись.