Равнодушіе его, по мѣрѣ моей къ нему горячности уменшалось, и онъ съ нѣкотораго времени началъ обходиться со мною со всѣмъ другимъ образомъ. До сего я не имѣла отъ него ни одного поцѣлуя, и когда встрѣчала съ восхищеніемъ обнять, онъ всегда какъ бы уклонялся нѣсколько отъ меня: но со зрѣлостію лѣтъ моихъ, терпѣніе его теряло свою силу, онъ начиналъ соотвѣтствовать моей нѣжности, или лучше сказать, обнаруживать свою страсть. Удвоивъ свои ласки, осыпалъ меня своими поцѣлуями; уже не видала я болѣе бездушныхъ игрушекъ, потерю ихъ, старался онъ замѣнить самимъ собою.
Стремленію пылкой моей юности и сердцу приученному знать одного только человѣка, съ того времени чего то недоставало; хотя воспитываемая въ такомъ дикомъ уединеніи, чужда была всякихъ тончайшихъ понятій; но природа, производя меня отъ родителей даровавшихъ мнѣ жизнь въ открытомъ и образованномъ свѣтѣ, видно не вовся была тогда ко мнѣ жестокою.
И увы! наконецъ мѣры невиннаго нашего обхожденія превзошли границы; я въ одно мгновеніе не примѣтно почувствовала, что то для меня тогда необыкновенное, спрашивала о томъ моего соучастника; но онъ мнѣ въ восхищеніи не иначе изъяснялся, какъ нѣжнѣйшимъ прижиманіемъ къ своей груди, и біющемуся отъ полнаго удовольствія сердцу.
Не имѣя понятія ни о Богѣ ни о томъ что дѣлалось на бѣломъ свѣтѣ, не жалѣла я о потерѣ моей невинности и не предвидя ни какихъ отъ того послѣдствій -- стыжусь нынѣ сказать, утопала безъ просыпленья въ пріятнѣйшемъ для меня тогда иступленіи.
Время неумедлило показать, что я содѣлалась матерію, и сколь ни дикообразно была воспитаваема, но натуральная нѣжность матерней горячности научила меня примѣчать, перемѣну моего положенія.
Обрадованный симъ Б.... не предпринималъ никакихъ нужныхъ въ такимъ случаѣ -- средствѣ. Когда наступила минута даровать жизнь невинному существу, самъ отправлялъ должность повивальной бабки, воспріемника и отца. Въ первой разѣ еще усмотрѣла я нѣчто точащеесь изъ глазѣ его, и сама отъ тогоже не могла воздержаться. Лестныя наименованія, вылѣтѣвшія нечаянно отъ радости съ сильнымъ восклицаніемъ Отецъ, Мать изъ устъ его, въ первые пронзивъ слухъ мой, возникнули во глубину души моей.
Небо даровавшее намъ сына, вразумило меня потдерживать бытіе его, я его кормила и его грудью, и рѣдко соглашалась давать въ руки отцу, какъ бы опасаясь лишится любезнѣйшего дитяти.
Утѣшаясь новымъ собесѣдникомъ, сколь ни дики и дебелы были мои воображенія, и сколь ни отдалено было отъ меня всякое ума просвѣщеніе, за всѣмъ тѣмъ разсужденія мои начинали съ удивленіемъ мнѣ самой, ощущать нѣчто поощряющее къ далнѣйшему наслѣдованію.
Предлежащій глазамъ предметъ моей горячности, убѣждалъ меня къ таковой разсѣянности; иногда я такъ сама въ себѣ мысленно говорила: Когда отъ меня произошелъ другой Я, то можетъ быть еще и еще я и болѣе. Однажды о томъ спросила у моего Б... пантоминами, ибо не знала ни нарѣчій ни выраженіи иныхъ, онъ отвѣчалъ мнѣ поднявъ руку въ верхъ, указывая большимъ пальцемъ въ потолокъ, разумѣя можетъ быть чрезъ то вышшее существо.
Терзаема невнятнымъ его отвѣтомъ, недолго пробыла въ сумнѣніи, черезъ годъ другой нещастной получилъ бытіе по томъ и третій; увѣрясь что должно быть чему нибудь отъ меня сокровенному, начала я неотступно приставать къ моему Б.... указывая на стѣны, себя самую дѣтей, его, на лампаду освѣщающую насъ, на сердце, чувствующее но не понимающее, на голову свою разумѣя черезъ то мысли мои обуреваемые не постижимостію; словомъ сказать, на всѣ предметы въ стѣсненномъ моемъ мірѣ предстоящіе, давала ему тѣмъ знать, что всякой изъ оныхъ, привлекаетъ мое вниманіе, надѣясь безпокойные мои тѣлодвиженіи, понудятъ его раздрать завѣсу крайности.