(Записки о временах Екатерины II и Павла I)
Александр Александрович Башилов (умерший в Москве в сороковых годах сенатором) был пажом при императрице Екатерине II и затем камер-пажом и одним из довереннейших флигель-адъютантов императора Павла I; таким образом он мог видеть вблизи русскую придворную жизнь конца прошлого века (с 1793 по 1800 год). В воспоминаниях своих об этом времени (несмотря на то что они записаны лишь в 1841 г.) Башилов набросал чрезвычайно живую картину того переворота, который произвело в жизни русского двора и общества восшествие на престол Павла I. Кроме того, Башилов был не только современником, но отчасти и свидетелем революционных войн и посетил Париж в составе первого русского посольства, отправленного в республиканскую Францию. Впечатления русского придворного павловских времен в столице Французской республики, уже пережившей террор и директорию, и его суждения по этому поводу в высшей степени любопытны и характеристичны. Простота и порою наивность рассказов Башилова не позволяют сомневаться в его правдивости. Читатель, знакомый с напечатанными недавно записками графа Е.Ф. Комаровского и Н.А. Саблукова, а также с воспоминаниями Н.О. Кутлубицкого, найдет в мемуарах Башилова много сходного с рассказами упомянутых лиц, подобно тому как есть много общего и в личном характере этих "случайных людей" павловской эпохи.
Рукопись записок Башилова (на 40 листах, формата в лист, в картонном переплете) хранится в Императорской публичной библиотеке, куда она поступила из древлехранилища М.П. Погодина. По всей вероятности, эта рукопись есть лишь копия с подлинника, но содержит в себе некоторые поправки карандашом, сделанные рукою автора; несмотря, однако, на это последнее обстоятельство в тексте записок есть несомненные неисправности и даже кое-где пропуски; тем не менее он печатается здесь так, как найден в рукописи, без всяких изменений и сокращений. Некоторые отрывки из этих записок были уже напечатаны в альманахе, изданном М.П. Погодиным: "На новый год читателям "Москвитянина"". М. 1850 (в 12-го д. л.).
Л. Майков
I.
Эпоха I моей жизни -- в царствование великой Екатерины II
Странно покажется, что человек, не занимавшийся никогда никакими сочинениями, никакими повестями, вздумал изложить свое житье-бытье, службу, вояжи, и когда же? -- на 65-м году своей жизни! Если я ныне, хотя весьма поздно и с ослабшею памятью, решился это сделать, так это потому, что, имея детей, я желал им объяснить, сколько поприще дворянина иногда усладительно и сколько иногда оное сопряжено с неудовольствием. Чего в жизни и в свете ни случится от неразмышления, от строптивости, от горячности, от самонадеянности и даже от самолюбия, а для того как весело рассказать своим близким сердцу не повесть, а былое -- и хорошее, и худое, и даже полезное! Читая эти строки, познается человек как по его способностям, так и по его характеру. Это может послужить иногда примером, может удержать даже от самонадеянности, может послужить уроком, ибо -- век живи, век учись; век прожить -- не поле перейти. Ежели друзья мои пожелали бы прочесть прохождение мое, они бы увидели, что поприще мое я прошел в царствование Екатерины Великой, Павла I, моего благодетеля, Александра I Благословенного и ныне благополучно царствующего Николая Павловича. Сколько предметов представляется суждению: черты государей, правление того царствования, одним словом -- все, что может относиться к судьбе и службе моей. Может быть, в этих записках идеи часто разбросаны, часто предметы повторяются: в этом должно извинить. Систематически сводить всего невозможно и не нужно, потому что эти записки не подлежат печати, а только они писаны для детей моих и для друзей, которые умеют меня ценить, и которым похождения мои не известны, и которые могут сказать: "Много прошел и много видел!"
______________________
Я родился в 1777 году августа 31-го дня в городе Глухове, и восприемник мой был Григорий Васильевич Туманский, а восприемница -- бригадирша Фрейгольц. Отец мой был тогда главным начальником колоний, а потом вице-губернатором в Киеве, наконец обер-прокурором 3-го департамента Сената и впоследствии сенатором и кавалером Святого равноапостольного князя Владимира 3-й степени. Его звали Александр Федорович, и он был женат на Христине Лаврентьевне Нейдгардт, и нас было довольное число детей. Мы жили в городе Киеве, в Печерской лавре, в казенном доме, и воспитатель мой был лейпцигский уроженец Шауфус, впоследствии действительный статский советник и губернатор. Закону Божьему учил нас известный проповедник Леванда. Не могу похвастать ученостью, а могу похвалиться тем, что я был мальчик резвый и большой шалун. Много раз за леность и шалости был я привязываем к ломберному столу за ногу и должен был читать Библию; часто я обедывал с деревянного уткою и с хлебом и водою. Наконец родитель мой повез меня в Санкт-Петербург, где по ходатайству князя Александра Андреевича Безбородки был я принят в Пажеский корпус, в царствование императрицы Екатерины II; тогда мне было 15 лет от роду.
Главный наш директор был полковник chevalier de Vilneau, кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени за взятие Очакова, где он был ранен. Человек он был самый достойный, но слабый для детей, и от того у нас была воля, и мы заслужили от императрицы название: "enfants de tonnerre" [дети грома (фр.)].