Александр с сестрой все еще продолжали беседовать. Ксюше разговор их показался нестерпимо долгим. Она не выдержала и заторопила:
-- Скоро вы там? Надоело мне.
-- Можешь идти.
Марья Ивановна, скрестив руки, встревоженная и бледная, стояла у плиты, покачивала головой и как-то механически говорила:
-- Хорошо... непременно... спасибо тебе, Александр.
Дворник был уже у выхода спиной к Ксюше.
-- Благодарить не за что. Я только упредил. Потому, отчего не упредить, если вы ко мне всегда добром. Конечно, может, мои слова и не оправдаются. Но я двадцатый год в дворниках и пригляделся к этим неприятностям. По-моему, беспокойство обязательно будет. Следят за ним первое дело. Ну... прощенья просим.
Александр застучал по лестнице каблуками. Марья Ивановна повернулась к сестре и с каменным выражением на лице глухим голосом сказала:
-- В жизнь этого от твоего несчастного Бандина я не ожидала. Мерзавец он! Слышишь?!
И, сбросив с себя передник, быстро понеслась к нему в комнату, где начала рыться на столе в бумагах. Ксюша оттолкнула вертевшегося у ног кота и, не понимая, что происходит, побежала следом за сестрой.