- Мне больше и не надо. Пусть будет твоей.
Бай достал из мешка хлеб, отломил кусок, дал его охотнику и, сняв с его шеи ленту с пуговицей, надел на свою. Довольный собственной ловкостью и удачей, он сел поскорее на телегу и быстро погнал лошадей на базар. Следом за ним вскочила собака и, почти уткнувшись носом в колесо, побежала за ним.
Съел охотник чудом доставшийся ему хлеб и сразу ожил. Повернул обратно и по дороге нашел добрый топор. 'Очень хорошо,- подумал он про себя,- заодно нарублю бревен для нового дома'. Заткнул топор за пояс и быстро зашагал туда, где невдалеке виднелся большой и густой лес.
Работалось ему легко и споро, и вскоре навалил он целую гору леса. После этого собрался домой и тут же вышел на старую свою охотничью тропу. Наткнулся на те самые пни, в которые превратилась тогда вся его добыча. 'Расколю-ка я и эти пни,- подумал он,- хоть на дрова пойдут'. Подумал так и, сильно размахнувшись, ударил топором по самому большому дубовому пню-колоде. Только ударил, как колода бесследно пропала, а на ее месте оказалась огромная туша убитого им на последней охоте медведя. Ударил по другим пням, и те тоже пре вратились в подстреленных и пойманных им тогда зверей. Взвалил кого-то из них на плечи, кого-то взял под мышки, а часть потащил волоком и пошел к себе домой.
Когда дошел до своей деревни, с удивлением обнаружил, что весь срубленный им лес привезен домой, сложен и ждет его рук. Взялся охотник не мешкая за дело. Легко берет бревно, быстро доводит его до ума, хватает другое, кладет сверху, а на него - третье, и в таком порядке дальше, пока на одном дыхании не выстроил себе дом. Закончил он работу, вселился в новый дом и зажил, как прежде, припеваючи.
Пока охотник предается радости и возвращенной удаче, мы вернемся на то место, где на ломоть хлеба чудную пуговицу обменял и отправился своей дорогой на базар богатый торговец. Едет он на подводе и, довольный собой, посмеивается над бедным охотником: 'Ловко я его одурачил, за пустяк выменял знатную вещицу',- думает он. Ехал он так по лесной дороге, и вдруг ось телеги зацепилась за лесину и сломалась, а сам он брякнулся на землю. Испуганный, вскочил на ноги, обошел телегу сзади и спереди, туда-сюда кинулся, но ничего поделать не смог. Как назло, под рукой не оказалось топора. К тому же еще темнеть начинает, а лесу и конца не видать. Кое-как приспособил он найденную жердину к телеге, взвалил колесо наверх и, ведя лошадей на поводу, тихонько поехал дальше.
Не зря говорят: беда не приходит одна. Только тронулся, как сломалась оглобля. Тут он уже оказался совсем беспомощным, и пришлось ему остаться ночевать в лесу. Отпряг лошадей, привязал к телеге, дал им корму, а сам стал укладываться спать на возу. 'Утром проедет какой-нибудь путник и подсобит мне в беде',- подумал он. Однако не успел заснуть, как налетела стая волков и вмиг задрала лошадей, оставив от них голые кости и черепа.
Хозяин только тем и спасся, что лежал наверху. Без памяти от страха он пролежал до тех пор, пока не услышал человеческие голоса. Придя немного в себя, малость успокоился и подумал: 'Вот теперь я избавился от беды. Когда голоса стали слышны более отчетливо, он привстал на месте и сам начал подавать голос, чтобы те быстрее отыскали его. Наконец подошли какие-то люди и стали расспрашивать его, кто он такой да откуда. Бай рассказал обо всем, что с ним случилось, в какой он переплет попал, и взмолился, чтобы они не оставили его в беде. Те, ничего не говоря, стянули его с подводы, избили до полусмерти, бросили в лесу и, забрав все добро, скрылись неизвестно куда. Это были ночные разбойники-беглецы, грабившие по дорогам всех встречных и прохожих.
Утром бай пришел в себя, с трудом приподнял голову, осмотрелся, но никого рядом не увидел. А от его богатства не осталось и следа. Еле-еле встал на ноги, разогнул спину и тут заметил лежащую поодаль собаку. Ту самую собаку, которую он тогда видел на дороге рядом с умирающим от голода охотником. Подошел, ударил ее ногой, та завизжала и с лаем бросилась на своего обидчика. Бай даже опешил, стал ее гнать, отмахиваться, а она ни в какую. Совсем отчаявшись, он сам бросился на собаку, думая задушить ее или самому быть растерзанным ею, как вдруг та заговорила вкрадчивым человеческим голосом:
- Нет, дядя, теперь ты так просто от меня не избавишься.