За неразумные и неправедные речи перед царем баю снова изрядно досталось от телохранителей. А царь потрогал пуговицу на его шее и произнес:
- Такому истукану, как ты, нечего носить знатную вещь. Сними с себя и отдай мне.
- С великим удовольствием, царь мой,- охотно вымолвил бай.- Ради тебя я не только эту пуговицу, но и душу готов отдать.
И притворно закончил:
- Только вот твои санаты-телохранители вывернули и покалечили мне руки. Даже пошевелить ими не могу. Покорно прошу снять пуговицу с моей шеи своими руками и принять ее от меня в подарок.
С этими словами он низко склонил голову перед царем, и тот снял пуговицу и надел на себя. Тут их пути разошлись, царь поехал своей дорогой, бай - своей.
После этого случая царь с придворными немного поохотился и собрался домой. Поехал он к себе во дворец, а за ним, опустив хвост и принюхиваясь к очередной жертве, потянулась Беда.
Только въехал царь во дворец, как ему донесли неприятную весть: соседний царь пошел против него войной. Собрал он быстро войска, выступил навстречу неприятелю, но враг оказался слишком силен. Все его войско было мигом разгромлено, царство разорено, дворцы сожжены, а самого царя взяли в плен, связали по рукам и ногам и заточили в тюрьму.
Лежит он так в тюрьме. Рядом с ним растянулась та самая собака. Думал ли царь когда-нибудь, что попадет в такую беду: и снаружи караул с ружьем, и изнутри караул с ружьем. Спит на голом полу, положив голову на каменную приступку. В день дают ломоть хлеба и ложку воды. Совсем отчаялся царь и потерял последнюю надежду на жизнь. И плачет, и головой о стенку бьется - но никто не придет на помощь, никто не вызволит его из беды. К тому же проклятая собака…
С самого утра стонет и ждет с нетерпеньем голодный царь как избавления от смерти куска черствого хлеба, а приносят его в темницу только к обеду. Но как только солдат, стоящий на часах, откроет дверь тюрьмы и кинет на пол долгожданный кусок, а царь потянется за ним, собака рывком хватает его и мигом проглатывает. От бешеной злобы и ярости царь не знает куда себя деть, набрасывается на собаку и из последних сил начинает тузить ее пинками. А та поднимает остервенелый лай, кусает его куда попало, не оставляя живого места на теле царя. Как-то раз во время такой потасовки неожиданно для царя собачий лай сменился человеческим голосом. Собака заговорила: