— Я рассержусь только в том случае, если вы что-нибудь скроете от меня.
— Ну, так вот что! Вы понимаете — наша семья здесь очень известна…
— Да.
— А вы иностранцы в Риме.
— Что же из этого?
— Ну, так моя мать написала в Париж разным лицам.
— Это вполне естественно; что же обо мне говорят.
— Пока ничего. Но, что бы там ни говорили, я буду вечно любить вас.
— Я не нуждаюсь в снисхождении…
— Теперь, — говорит он, — затруднение в религии.