Среда, 30 августа (18 авг.). Пока молодые люди преследовали экономку и бросали ей под ноги фейерверк, княгиня, дядя и я говорили о папе и о Риме.
Я делала вид, что смерть кардинала меня тревожит.
Я видела во сне, будто Пьетро А. умер; я подошла к его гробу и надела ему на шею четки из топаза с золотым крестом. Как только я это сделала, я заметила, что мертвый человек совсем не Пьетро.
Смерть во сне, кажется, означает брак. Вы поймете мое раздражение, а у меня раздражение всегда выражается неподвижностью и полным молчанием. Но берегись тот, кто меня дразнит или только говорит со мною!
Говорили о полтавских нравах. Распущенность там большая; говорят, что ночью встретили m-me М., в пеньюаре, с М. Ж., на улице, как о вещи весьма обыкновенной. Барышни ведут себя с такой ветреностью… Но когда принялись говорить о поцелуях, я начала быстро шагать по комнате.
Один молодой человек был влюблен в молодую девушку, и она любила, но через некоторое время он женился на другой. Когда его спросили о причине такой перемены, он отвечал:
— Она поцеловала меня, следовательно целовала или будет целовать других.
— Это верно, — сказал дядя Александр. — И все мужчины так рассуждают.
Рассуждение в высшей степени ложное, но благодаря ему, я сижу у себя, раздетая, и вне себя от досады.
Мне казалось, что говорили про меня. Так вот причина!