Наконец, отец поехал со мною к полтавской знати.
Прежде всего, мы были у губернаторши. Губернаторша — светская женщина, очень любезная, что можно сказать и о губернаторе… У него было «собрание», но он вышел в гостиную и сказал отцу, что никакое собрание не может помешать ему посмотреть на такую очаровательную барышню.
Губернаторша проводила нас в переднюю, и мы отправились к другим порядочным людям.
Мы были у вице-губернатора, у начальницы «института для благородных девиц», у m-me Волковысской, дочери Кочубея. Потом я взяла извозчика и отправилась к дяде Александру, который здесь в гостинице с женой и детьми.
Ах! как хорошо быть у своих! Не боишься ни критики, ни сплетен… Может быть, семья отца кажется мне холодной и злой по сравнению с нашей, где все замечательно дружны, согласны и любят друг друга.
В разговорах о делах, о любви, о сплетнях я провела очень приятно два часа, по прошествии которых ко мне начали являться посланные от отца. Но так как я отвечала, что еще не расположена уезжать, то он приехал сам, и я промучила его еще полчаса, копалась, искала булавок, мой платок и т. д.
Наконец мы уехали, и, когда мне показалось, что он успокоился, я сказала:
— Мы сделали большое невежество.
— Какое?
— Мы были у всех, кроме m-me М…, которая знает maman и знала меня ребенком.