Я обернулась и увидела Мишеля, который смеялся, и папа, который кричал: «Дурак». Это вместо того, чтобы кричать «Ура!»
— Папа, Мишель! Да как же можно! Кричите-же! Из чего вы созданы, Господи!
— Вы не прощаетесь со мною? — спросил Паша, не переменивший своего решения и весь красный.
Поезд уже тронулся.
— До свидания, Паша, — сказала я, протягивая ему руку, которую он схватил и молча поцеловал.
Мишель играет роль ревнивого и влюбленного. Я наблюдаю за ним, когда он слишком долго на меня смотрит, потом бросит свою шляпу и уйдет взбешенный. Я наблюдаю за ним и смеюсь.
Вот я снова в Полтаве, в этом гадком городе. Харьков более знаком мне: я провела там целый год перед отъездом в Вену. Я помню еще все улицы, все магазины и сегодня на станции узнала даже доктора, который лечил бабушку. Я подошла к нему и говорила с ним.
Он был удивлен, увидев меня взрослою, хотя дядя Николай уже обращался ко мне при нем.
Мне хочется вернуться туда. «Ты знаешь край, где лимонные рощи цветут?». Не в Ниццу, а в Италию.
Пятница, 15–3 сентября. Сегодня утром Поль привел ко мне маленького Степу, сына дяди Александра. В первую минуту я его не узнала. Я не обратила внимания на большее, или меньшее удовольствие, которое доставило отцу присутствие одного из Бабаниных, и занялась миленьким мальчиком.