Рим!.. и я не поеду в Рим!.. почему? Потому, что не хочу. И если бы вы знали, чего мне стоит это решение, вы пожалели бы меня. Я даже плачу…
Воскресенье, 24 сентября 1876 г. Начинает, становиться холодно, и я с довольно сильным неудовольствием велела разбудить себя в семь часов. В восемь часов я старалась отвоевать еще несколько минут, а в девять я была уже в гостиной, в черной бархатной шапочке и в амазонке, приподнятой так, что видно было оружие, вышитое на сапогах.
Охотники уже все собрались: Каменский, настоящий Портос; Волковысский, похожий на фурию Ифигении в Тавриде; Павелка, ужасный адвокат; Салько, отвратительный архитектор; Швабе, обладатель семнадцати охотничьих собак; Любович, чиновник, почти такого-же огромного роста, как Каменский; господин, имени которого я не знаю, отец, Мишель и я.
Все осматривали ружья, говорили о патронах, пили чай и обменивались пошлыми и вульгарными шутками, исключая отца и наших двух молодых людей.
Я села в экипаж с отцом и нашими двумя ружьями. За нами на близком расстоянии следовали четыре коляски.
Знаете ли вы, как происходит охота на волка в России?
Вот как это делается.
Об охоте за неделю оповещают общине, старосте, чтобы он собрал достаточное количество людей, но так как в Полтаве ярмарка, то их явилось только сто двадцать. Собралось всего человек двести, и сети расставили на 6–8 километров. Князь Кочубей прислал свои сети, так как сам не мог приехать.
Я дрожала от холода. Отец всех без различия разместил по обе стороны дороги, сосчитал нас и разделил на две партии — на вооруженных и невооруженных. Нашлось человек 20 с ружьями между мужиками; другим роздали багры, предназначенные для того, чтобы подлым образом убить животное, когда оно попадется в сети.
Сети располагаются так, что зверь, преследуемый криками людей, запутывается в них, сначала пробежав мимо охотников, поставленных в засаду впереди.