Пятница, 22 сентября. С меня положительно довольно такой жизни! Деревня действует на меня одуряющим, притупляющим образом. Я сказала это отцу; а когда я сказала ему, что желаю выйти замуж за короля, он стал мне доказывать, что это невозможно, и снова начал свои насмешки над моею семьею. Я ему не вторила (можно говорить самому известные вещи, но невозможно позволять, чтобы их говорили другие).
Я сказала, что все это выдумки его сестры Т… Я не щажу ее, эту тетку, и употребила верное средство, чтобы пошатнуть ее влияние.
О, Рим, Пинчио, возвышающийся как остров среди Кампаньи, пересекаемой водопроводами, ворота del Populo, обелиск, церкви кардинала Гастоло по обе стороны Корсо, дворец венецианской республики, эти темные, узкие улицы, эти дворцы, почерневшие от времени, развалины небольшого храма Минервы и наконец Колизей!.. Мне кажется, что я вижу все это. Я закрываю глаза и мысленно проезжаю по городу, посещаю развалины, вижу…
Я противоположна тем людям, которые говорят: «с глаз долой — из сердца вон». Исчезнув с глаз моих, предмет получает двойное значение: я его разбираю, восхищаюсь им, люблю его.
Я много путешествовала, много видела городов, но только два из них привели меня в восторг.
Первый — Баден-Баден, где я пробыла два лета ребенком; я еще помню эти очаровательные сады. Второй — Рим. Совсем другое впечатление, но более сильное, если только это возможно.
Некоторых людей сначала не любишь, но чувство к ним понемногу усиливается; то же и с Римом. Такие привязанности прочны, полны нежности и не лишены страсти.
Я люблю Рим, один только Рим! А собор св. Петра? Собор св. Петра, когда падает сверху луч солнца, и свет и тени ложатся также правильно, как сама архитектура колонн и алтарей! Луч солнца, создающий среди этого мраморного храма храм света!..
Закрыв глаза, я переношусь в Рим… Но теперь ночь, а завтра приедут полтавские «гиппопотамы». Нужно быть хорошенькой… и я буду хорошенькой.
В деревне я замечательно поправилась — я никогда не была такой прозрачной и свежей.