Среда, 27 сентября. Я говорю с отцом в шутливом тоне и потому могу говорить все. Моя последняя фраза третьего дня его оскорбила.
Он жалуется, говорит, что вел безумную жизнь, что он веселился, но что ему чего-то не хватает, что он несчастлив…
— В кого-же ты влюблен? — спросила я в насмешку над его вздохом.
— Ты хочешь знать это?
И он покраснел так, что захватил руками свою голову, чтобы скрыть свое лицо.
— Я хочу, скажи!
— В maman.
Голос его дрожал, и я взволновалась до того, что громко засмеялась, чтобы скрыть свое волнение.
— Я знал, что ты не поймешь меня! — вскричал он.
— Извини, но эта супружеско-романическая страсть так мало на тебя похожа.