— Никогда.
— Но что же?
Голос мой потерял всякий оттенок насмешливости; я была тронута.
— Я не знаю, — сказал он, — но такое положение дел для меня слишком мучительно.
— Бедный!
Я тотчас-же спохватилась: это сожаление оскорбительно.
Почему так приятно слышать, когда вам признаются в страданиях, которым вы причина? Чем более несчастен кто-нибудь из любви к вам, тем вы счастливее.
— Поезжайте с нами; отец не хочет брать с собою Поля, поезжайте.
— Я…
— Вы не можете — мы это знаем. Я больше и не прошу вас об этом. Довольно!