Понимаете ли вы — на всю жизнь, до самой смерти?..
Это, конечно, повлияет на мой характер и рассудок, не говоря уже о том, что у меня из-за этого появились седые волосы.
Повторяю, я еще не верю этому. Не может быть, чтобы нельзя было ничего, ничего сделать; чтобы это осталось навсегда, что я умру с этой завесой между мной и остальным миром и что никогда, никогда, никогда!..
Неправда ли, ведь нельзя верить тому, что этот приговор так решителен, так безвозвратен? И ни тени надежды, ни тени, ни тени! Меня это так раздражает во время работы; я все опасаюсь, что не услышу того, что скажет модель или кто-нибудь в мастерской, или что будут смеяться… или, наконец, будут говорить ради меня слишком громко.
А с моделью на дому? Что-же, ей скажут, просто, что… что? Что я плохо слышу! Попробуйте. Такое признание в своем уродстве! И в таком унизительном, глупом, грустном уродстве.
Мне все кажется, что я говорю о ком-то другом… Да и как убедиться в реальности этого ужасного кошмара, этой безобразной, жестокой, возмутительной вещи?.. и это в лучшее время жизни, в молодости? Как уверить себя, что это был не дурной сон, что это возможно и останется так навсегда?
Четверг, 23 ноября. Все, что я сделала за эту неделю, так гадко, что я сама ничего не понимаю.
Воскресенье, 3 декабря. О, Боже мой! дай мне силы делать только этюды, так как все; они того мнения, что нужно сначала победить технические трудности, а затем сделаешь все, что захочешь.
Я так хорошо рассуждаю, а у самой нет силы… Когда владеешь техникой; все, что ни делаешь, хорошо или почти хорошо; тогда как теперь у меня…
Два или три дня тому назад мы поехали в отель Друо, где была выставка драгоценных камней; мама, тетя и Дина восхищались некоторыми уборами; мне-же ничего не нравилось, за исключением одного ряда огромных, чудесных бриллиантов; была минута, когда мне очень хотелось иметь их. Иметь два из этих было бы уже очень приятно, но лучше было и не думать о подобном чуде; итак, я удовольствовалась мыслью, что может быт когда-нибудь, выйдя замуж за миллионера, я буду в состоянии иметь серьги такой величины или брошку, так как камни такой величины едва ли можно носить в ушах.