— О! Через шесть месяцев! Я вас люблю, я с ума схожу, а вы надо мной смеетесь.
— Да, действительно! Вы удивительно догадливы. Послушайте, если бы даже я и любила вас, это было бы все-таки чрезвычайно трудно устроить: я слишком молода, и потом — еще различие религий.
— Ну! Я так и знал! Да ведь у меня тоже будут затруднения, вы думаете — нет?.. Вы не можете меня понять, потому что вы меня не любите. А если бы я предложил вам бежать со мной?
— Что за ужас!
— Постойте… я вам этого не предлагаю. Это ужасно, я знаю, когда не любят. Но если бы вы любили меня, это не было бы для вас так ужасно.
— Не будем больше говорить об этом.
— Да я и не говорю. Я говорил бы вам об этом, если бы вы меня любили.
— Я не люблю вас.
Я не люблю его и в то же время позволяю говорить себе все эти вещи; что за нелепость!
Я предполагаю, что он говорил об этом своему отцу, но был принят не ласково. Я не могу решиться; я не знаю условий, я ни за что в мире не согласилась бы жить в чужой семье. Довольно мне и моей; что бы это было с чужими? Не правда ли — я полна рассудительности для моего возраста.