Не возмутительно ли это — чувствовать себя подчиненной какой-то власти — неизвестной, но непреодолимой! Я говорю о власти, отнявшей у меня Пиетро. Для кардинала нет ничего невозможного, когда дело касается какого-нибудь приказания духовенству. Власть духовенства огромна, и нет возможности проникнуть в их тайные козни.
Остается удивляться, бояться их и преклоняться! Стоит прочесть историю народов, чтобы заметить их влияние во всех исторических событиях. Их виды на все так обширны, что для неопытного наблюдателя они стушевываются, расплываются в неопределенном.
С самого начала мира во всех странах им принадлежала высшая власть — явно или скрытно.
Нет, послушайте, это было бы слишком, если бы так вдруг у нас отняли бы Пиетро навсегда! Он не может не вернуться в Рим, он так уверял, что вернется!
Неужели же он ничего не делает, чтобы вернуться. Неужели он не ломает всего окружающего? Неужели он не кричит?
* * *
Боже мой! Я исповедывалась и получила отпущение, и уже клянусь и сержусь до бешенства!
Известное количество грехов также необходимо человеку, как известное количество воздуха, чтобы жить.
Зачем люди точно привязаны к земле? Тяжесть, лежащая у них на совести, притягивает их к земле! Если бы совесть их была чиста, они были бы слишком легки и понеслись бы в небеса… как красные воздушные шары.
Вот странная теория. Ну, что ж за беда! А Пиетро все не приходит.