Но ведь я же не люблю его! Я хочу быть рассудительной, спокойной и… не могу.
Это благословенье и портрет папы принесли мне несчастье.
Говорят, что он приносит несчастье.
В груди моей — какое-то стеснение, у меня красные ногти, и я кашляю.
Ничего не может быть ужаснее, как не быть в состоянии молиться. Молитва — единственное утешение для тех, кто не может действовать. Я молюсь, но не верю. Это ужасно. Это не моя вина.
Среда, 12 апреля. Всю эту ночь я видела его во сне, он уверял меня, что правда был в монастыре.
Наши укладываются, сегодня вечером мы едем в Неаполь. Я терпеть не могу уезжать.
Когда же я буду иметь счастье жить у себя, постоянно в одном и том же городе? Видеть постоянно одно и то же общество и время от времени делать путешествия, чтобы освежиться.
Я хотела бы жить, любить и умереть в Риме. Нет, — я хотела бы жить, где мне будет хорошо, любить везде и умереть… нигде.
Однако я люблю итальянскую жизнь, т. е. римскую, хотела я сказать: на ней еще лежит некоторый легкий отпечаток древнего великолепия.