Мы взяли стул с носильщиком и мама, и я, по очереди отдыхали на нем.
Скелеты — ужасны: эти несчастные застыли в самых раздирательных позах. Я смотрела на остатки домов, на фрески, я старалась мысленно восстановить все, это, я населяла в своем воображении все эти дома и улицы…
Что за ужасная сила, эта стихия, поглотившая целый город.
Я слышала, как мама говорила о замужестве.
— Женщина создана для страдания, — говорила она, — даже с лучшим из мужей.
— Женщина до замужества, — говорю я, — это Помпея до извержения, а женщина после замужества — Помпея после извержения.
Быть может я права!
Я очень утомлена, взволнована, огорчена. Мы возвращаемся только к восьми часам.
Среда 19 апреля. — Посмотрите до чего невыгодно мое положение.
У Пиетро и без меня есть кружок, свет, друзья, словом, — все, кроме меня, а у меня без Пиетро — ничего нет.