-- Не могу.
-- Ну, тем хуже!-- воскликнула я, рассердившись.
-- Это превосходит мое понимание,-- сказал он.
-- Это потому, что вы очень испорчены.
-- Может быть.
-- Вы не верите тому, что я еще никогда не позволяла поцеловать себе руку?
-- Простите, но я не верю.
-- Сядьте подле меня,-- говорю я,-- поговорим, и расскажите мне все.
И он рассказывает мне все, что ему говорили и что он говорил.
-- Вы не рассердитесь? -- говорит он.