-- Нет, не вредно, когда имеешь солидный ум... Но знаете,-- сказала я,-- если взвесить хорошенько, только одно на свете стоит чего-нибудь (я говорю о чувствах) -- любовь.
-- Да.
-- Нет на свете большего наслаждения -- как любить и быть любимой.
-- Это правда.
-- Но и тут, ради Бога, не углубляйтесь! Не будем искать ничего, кроме удовольствия, которое нам дают и которое мы даем. Любовь сама по себе божественна, т. е. божественна, пока она продолжается, она делает человека совершенным по отношению к любимому предмету, преданность, нежность, страсть, постоянство, искренность -- в ней есть все. Будем углубляться в любовь, но не в человека. Человека можно сравнить с кротом, в глубине которого есть или сырость, или грязь, или выход, т. е. отсутствие всякой глубины. Все это не мешает мне любить моих ближних.
-- Нельзя ничем наслаждаться, если быть ко всему равнодушным.
-- Постойте, постойте пожалуйста, я не равнодушна, но я ценю людей по достоинству.
Мама сегодня плакала; у тети совсем расстроенное лицо, они говорили обо мне и о моих мучениях.
Я возвращалась к себе с опущенными руками, с устремленными вперед глазами, со сдвинутыми бровями, я задыхалась, несмотря на голубое небо, на брызжущий фонтан, на покрытый плодами куст кизила, на чистый воздух. Я шла вперед, сама того не замечая.
Почему не предположить, что я люблю его, такого недостойного, каков он есть.