-- Что это значит?-- вскричал Поль.
-- Это значит,-- отвечала я спокойно, что я беру назад наши портреты, здесь они в слишком дурном обществе.
Брат чуть не заплакал, разорвал альбом и вышел. Я сделала это в гостиной, при других, и отец это узнает.
Мы долго гуляли по саду, были в часовне и склепе, где лежат останки дедушки и бабушки Башкирцевых. М. был моим кавалером и помогал мне подниматься и спускаться.
Мишель следовал за мною, точно собака на задних лапках, и делал Грицу отчаянные жесты.
Паша шел впереди и иногда смотрел на меня так злобно, что я отворачивалась.
Если бы мама знала, что за ужином в Полтаве я выпила последнюю каплю шампанского и что, когда пили за мое здоровье, руки тети Нади, дяди Александра, мои и Грица скрестились, как для свадьбы!.. Бедная мама, как бы она была счастлива!
Гриц, без сомнения, тает, но я в глубине души молюсь о том, чтобы он не делал мне предложения. Ограниченный, тщеславный, а мать -- настоящая ведьма!
Мы вспоминали наше детство, общественный сад в Одессе.
-- Я тогда ухаживал за вами.