Среда, 27 сентября. Я говорю с отцом в шутливом тоне, и потому могу говорить все. Моя последняя фраза третьего дня его оскорбила.
Он жалуется, говорит, что вел безумную жизнь, что он веселился, но что ему чего-то не хватает, что он несчастлив...
-- В кого же ты влюблен?-- спросила я в насмешку над его вздохом.
-- Ты хочешь знать это?
И он покраснел так, что захватил руками свою голову, чтобы скрыть свое лицо.
-- Я хочу, скажи!
-- В маман.
Голос его дрожал, и я взволновалась до того, что громко засмеялась, чтобы скрыть свое волнение.
-- Я знал, что ты не поймешь меня!-- вскричал он.
-- Извини, но эта супружеско-романическая страсть так мало на тебя похожа.