Это ужасно -- стремиться рисовать как мастер по прошествии шести недель учения.
Дедушка болен, и Дина на своем посту преданности и забот.
Она очень похорошела и такая добрая! Если небеса не пошлют ей немножечко счастья... черт возьми. Я начну говорить дерзости самому Господу Богу.
Понедельник, 26 ноября. Наконец я взяла первый урок анатомии от четырех до четырех с половиной часов, тотчас после рисования.
Учит меня г-н Кюйе; он мне прислан Матиасом Дювалем, который обещал доставить мне возможность посетить Академию художеств. Я, конечно, начала с костей, и один из ящиков моего письменного стола полон позвонками... настоящими...
Это кажется тем более отвратительно, когда подумаешь, что в двух других -- надушенная бумага, визитные карточки и т. п.
Вторник, 27 ноября. Жулиан пришел немного расстроенный после выражения мнений Робером-Флери, Булан-же и Лефевром, и обратился к нам приблизительно со следующей речью:
-- Mesdames, эти господа указали шесть голов после медали, которую получила, как вы уже знаете, m-lle Дельсарт (француженка). Остальные просто допускаются к участию в следующем конкурсе, а три последние кинут жребий, чтобы пощадить самолюбие этих дам...
Какой-то голос говорил мне, что мне придется бросать жребий; это было бы вполне натурально, но мне сделалось досадно.
После этой небольшой речи, которая произвела на всех должное впечатление, он прибавил: