Я все слушала, потому что, право, уверяю вас, слова любви стоят всех зрелищ в мире, исключая разве тех, куда идешь, чтобы показать себя. Но в таком случае -- это тоже род песни любви: на вас смотрят, вами восхищаются, и вы расцветаете, как цветок под лучами солнца.
Соден. Воскресенье, 7 июля. В семь часов мы едем. Дедушке хотелось, чтобы я осталась, но я простилась с ним, тогда он обнял меня и вдруг заплакал, сморщив нос, раскрыв рот, закрыв глаза -- точно ребенок! До его болезни -- это было бы ничего, но теперь я обожаю его. Если бы вы знали, как он интересуется малейшими пустяками, как он любит всех нас с тех пор, как он находится в этом ужасном состоянии. Еще одна минута -- и я бы осталась... Такое безумие -- быть вечно такой чувствительной!
Представьте себе существо, перенесенное из Парижа в Соден. Мертвая тишина -- это не достаточно передает тишину, царящую в Содене. У меня от этого голова идет кругом так же, как от слишком сильного шума.
Здесь будет время предаться размышлениям и писать.
Что за раздражающая тишина!.. Ну долго ли еще вам придется читать мои диссертации на эту тему!
Доктор Тилениус только что вышел от нас, он расспрашивал меня о моей болезни и не сказал, как французы: "Это ничего, в восемь дней мы вас вылечим".
Завтра я начинаю курс лечения.
Деревья здесь так хороши, воздух чистый. Деревня идет к моему лицу. В Париже я только хорошенькая -- если только я такова, здесь я кажусь нежной и поэтичной, глаза увеличиваются, щеки кажутся худее.
Вторник, 9 июля. Как они все мне надоедают, эти доктора! Мне осматривали горло: фарингит, ларингит и катар. Больше ничего!
Я занимаюсь чтением Тита Ливия. Рассчитываю делать это каждый вечер, мне необходимо познакомиться с историей Рима.