Уже давно я должна была побывать у него в одну из суббот. Все ученицы это делают. Да, наконец, он такой славный. .
Понедельник, 10 ноября. Вчера я была в церкви; я хожу время от времени, чтобы не сказали, что я нигилистка.
Часто, смеясь, я говорю, что жизнь есть только переход. Я бы хотела серьезно верить этому, чтобы утешиться во всех печалях, во всех жестоких горестях и недостойных страданиях.
И весь мир такой мелочный! Чувствуя это отвращение и изумление перед ежедневными мелочами, я открываю, что я чиста от всех этих пошлостей, вызывающих тошноту.
Воскресенье, 28 декабря. Поль женится, я на это согласна. Сейчас скажу вам почему. Она его обожает и очень хочет выйти за него. Она довольно хорошей семьи, из той же местности, соседка, довольно богатая, молодая, красивая и, судя по письмам, очень добрая. И потом ей этого очень хочется. Думают, что ей немного вскружило голову то, что Поль -- сын предводителя дворянства и его семья играет некоторую роль в Париже. Лишний повод для моего согласия. Благодаря небрежности Розалии мое письмо не дошло до Поля. Мама согласилась, молодая девушка прислала ей следующую телеграмму: "Довольна, счастлива, на коленях благодарю маму, возвращайтесь скорее. Александра".
Говорят, что бедняжка боится парижской семьи, меня -- такой гордой, высокомерной, жесткой.
Нет, я не скажу "нет": хотя я никогда не любила так, как она любит, я все-таки не хочу причинять горя кому бы то ни было.
Легко сказать, я буду тем-то или тем-то, буду дурной, но как только представляется возможность сделать что-нибудь неприятное одному из своих ближних на земле, даже не приходится раздумывать. Если у меня есть мучения, то ведь, мучая других, я от них не избавлюсь. Я добра не по доброте, но потому, что это лежало бы у меня на совести и мучило бы меня. Настоящие эгоисты должны бы делать только добро: делая зло, сам слишком несчастлив. Но, кажется, есть люди, которым нравится делать зло... У каждого свой вкус. Тем более, что Поль никогда не будет ничем иным, как помещиком.
Среда, 31 декабря. Во мне, должно быть, кроется болезнь. Я так нервна, что готова плакать из-за ничего. Уйдя из мастерской, мы отправились в магазины Лувра. Нужен Золя, чтобы описать эту раздражающую, противную, бегущую, толкающуюся толпу, эти выставленные вперед носы, эти ищущие глаза: я готова была упасть в обморок от жары и нервного раздражения.
Какой печальный конец года!.. Думаю, что лягу в одиннадцать, чтобы проспать полночь -- вместо того, чтобы скучать... за гаданьем.