1880 год
Четверг, 1 января. Утром была в мастерской, чтобы, начав работать с первого дня Нового года, продолжать работать весь год. Потом поехали делать визиты и были в Булонском лесу.
Суббота, 3 января. Я кашляю так сильно, как только возможно, но каким-то чудом я от этого не подурнела, а приобрела томный вид, который очень к лицу.
Понедельник, 8 января. Ну! Дело плохо!
Я снова принимаюсь за работу, но так как я не открыто прервала ее, то чувствую вялость и небывалое бессилие. А выставка в Салоне приближается! Говорила обо всем этом с великим Жулианом, и мы оба, особенно он, согласны в том, что я не готова.
Итак, я работаю два года и четыре месяца, не вычитая ни потерянного времени, ни путешествия, это -- мало, но это и страшно много. Я недостаточно работала, я теряла время, я отдыхала, я... одним словом, я не готова. "Булавочные уколы сводят вас с ума, но сильный удар дубины вы можете перенести". Это правда.
Суббота, 17 января. Доктор предполагает, что мой кашель чисто нервный, может быть, потому что я не охрипла, у меня ни горло не болит, ни грудь. Я просто задыхаюсь, и у меня колотье в правом боку. Я возвращаюсь в одиннадцать часов и, хотя и желаю сильно заболеть и не ехать на бал, но все-таки одеваюсь. Я красива.
Вторник, 20 января. Вернувшись из мастерской, узнаю, что была m-me Ж, которая думала, что я не выхожу и которая сердита на то, что я не берегусь, подобно старикам. И потому обещанные на завтра билеты отданы m-me Ротшильд.
Я бы дала десять тысяч франков за постоянный билет. Не просить билетов, быть независимой!
О, бесплодные порывы, бесплодные и жалкие интриги, бесплодные споры с семьей, бесплодные вечера, проведенные в разговорах о том, чего бы мне хотелось, причем не делается ни единого шага, чтобы достигнуть цели! Бесплодные и жалкие усилия!