Слыша, что я говорю только об этом и видя мое нетерпение возвратиться в Мадрид, что совершенно естественно -- не правда ли? -- тетя входит ко мне совсем одетая и говорит: "Мы ведь посвятим целый день покупкам?" И когда я ответила, что буду писать, она изумляется и говорит, что я сошла с ума.
Суббота, 5 ноября. Я в Париже! Восторг мой не имеет пределов. Я считала часы, скучая в вагоне. Свежий воздух и жгучее солнце. Испания заставляет меня находить прелестным сероватую тишину прекрасного города.
Жулиан думал, что я приду гораздо позднее, больная, а, может быть, и совсем не приду.
О, какая приятная вещь человеческая симпатия, но симпатия животных -- еще лучше.
Четверг, 17 ноября. Вчера я еле могла двигаться. У меня болела грудь, горло, спина, я кашляла, не могла глотать, и десять раз в день переходила от озноба к жару.
Понедельник, 21 ноября. В среду послали за Потеном, он пришел сегодня. Я могла бы двадцать раз умереть за это время.
Я знала, что он опять пошлет меня на юг; я заранее уже стиснула зубы при этой мысли, руки у меня дрожали, и я с большим трудом удерживала слезы. Ехать на юг -- это значит сдаться. Преследования моей семьи заставляют меня почитать за честь оставаться на ногах, несмотря ни на что. Уехать -- это значит доставить торжество всей мелюзге мастерской.
"Она очень больна; ее увезли на юг!"
Мама и Дина приехали вчера, вызванные безумными депешами тети.
Я простудилась, но ведь это может случиться со всяким.