-- Нет, ничего решительно.
-- Как? Вы ничего не знаете?
-- Ровно ничего.
-- Вы приняты!
Вот и все! Я едва пишу, руки так и дрожат, я чувствую себя совсем разбитой.
Я не сомневалась, что я "принята!".
Я рассылаю депеши во все концы, а через пять минут получаю записку от Жулиана, которую привожу дословно:
"О, святая наивность!.. Вы приняты по крайней мере с No 3, потому что я знаю одного из членов, который требовал для вас No 2. Теперь победа!.. Мои душевные поздравления!"
Пятница, 30 марта. Я работала сегодня до шести часов, в шесть часов было еще светло; я отворила двери на балкон и села слушать звон, разносившийся из церквей, дыша весенним воздухом и играя на арфе.
Я так спокойна. Я славно поработала, потом вымылась, оделась в белое, поиграла на арфе, и теперь взялась за перо; чувствуя себя спокойной, удовлетворенной, я вполне наслаждалась этой созданной мной обстановкой, где все у меня под руками... И так хорошо жить этой жизнью... в ожидании будущей славы. Но если бы она и пришла, слава, я отдавалась бы ей вполне каких-нибудь два месяца в году, а остальные десять месяцев проводила бы, запершись от всех и отдаваясь работе...