-- Но нужно еще узнать, согласится ли вся ваша семья видеть ее замужем за католиком, а также, как взглянет она на то, что дети, родившиеся от этого брака, также будут крещены по католическому обряду.
-- Наша семья с радостью согласится на все, что только принесет счастье моей дочери.
-- Пьетро А. прекрасный молодой человек, и он будет очень богат, но папа вмешивается во все дела семейства А.
-- Однако, милостивый государь, к чему вы говорите все это? Речь вовсе не идет о браке. Я очень люблю этого молодого человека, как дитя, но вовсе не как будущего зятя.
Вот приблизительно все то, что мне удалось узнать об этом от моей матери.
Самое благоразумное было бы уехать, тем более, что ничто не пропадет, если мы отложим все до будущей зимы.
Завтра же надо ехать, надо приготовиться к этому, т. е. пойти осмотреть римские достопримечательности, которых я еще не видела.
Да, но что раздражает меня, так это то, что препятствия исходят не с нашей стороны, а со стороны А. Это безобразно, и гордость моя возмущается. Уедем из Рима.
Не очень-то приятно, в самом деле, видеть это нежелание принять меня к себе, когда я сама не желаю войти к ним. Рим -- город, до того полный сплетен, что все уже говорят об этом, а я последняя это замечаю! И это вечно так. Я, конечно, прихожу в бешенство при мысли, что у меня хотят отнять Пьетро, но, благодаря Богу, я желаю большего для себя и стремлюсь не к такому величию! Если бы А. был человек, входящий в мою программу, я бы не сердилась, но человек, которому я в своем сознании уже отказала, как неудовлетворяющему меня... И смеют говорить, что папа не позволяешь этого.
Я просто в бешенстве, но... погодите немного. Наступает вечер, а с вечером появляется А. Мы принимаем его довольно холодно из-за того, что говорил барон Висконти и вследствие бездны разных "предположений", потому что после разговора с Висконти у нас то и дело предполагают что-нибудь.