-- Завтра,-- говорит Пьетро по прошествии нескольких минут,-- я уезжаю.
-- Куда?
-- В Террачину. Я думаю остаться там восемь дней.
-- Его посылают туда,-- шепчет мама по-русски. Я так и думала; но что за стыд! Хоть плачь от бешенства!
-- Да, это неприятно,-- отвечала я.
О, гадкий поп! Понимаете ли вы, до чего это унизительно!
Разговор на этом останавливается. Мама до того оскорблена, до того взбешена, что ее головная боль усиливается, и ее уводят в ее комнату. Дина удаляется еще прежде. Все как будто молча сговорились оставить меня с ним наедине, чтобы добиться истины.
Оставшись одна, я приступила храбро, хотя не без некоторой внутренней дрожи.
-- Зачем вы уезжаете? Куда вы едете? О, как бы не так! Если вы думаете, что он ответил мне так же прямо, как я его спросила, то очень ошибаетесь. Я спросила, но он уклонился от ответа.
-- Какой ваш девиз? -- спросил он.