Ему велели, он послушался, а чтобы послушаться, надо весьма мало любить меня.
Ведь вот же, небось, он не послушался, когда дело шло о военной службе. Довольно, довольно, фи!
Ничтожество, фи! Низость! Я не могу больше останавливаться мысленно на таком человеке. Если я жалуюсь, то на свою несчастную судьбу, на свою бедную жизнь, которая едва только началась и в течение которой я только и видела, что разочарованье.
Конечно, также как все люди, может быть, и больше других, я грешила, но во мне есть также и хорошие стороны и несправедливо унижать меня во всем.
Я стала на колени среди комнаты, сложив руки и подняв глаза, но что-то говорит мне, что молитва бесполезна: я буду иметь только то, что на мою долю назначено.
И ни одним горем не меньше, ни одним страданием не больше, как говорит господин Ф.
Остается только одно: безропотно покориться.
Я отлично знаю, что это трудно, но иначе в чем же была бы заслуга?
Я верю, безумная, что порывы страстной веры, горячие молитвы могут что-нибудь сделать!
Бог хочет немецкой покорности, а я к ней неспособна!