На том балу в Капитолии А. ведь рассказывал мне о многих, называл мне всех мужчин, которые там были, а я почему-то обратила внимание только на Л.
Это имя всегда производило на меня сильное впечатление.
На том же балу А. прошел со мною мимо Л. и указал мне на него: «вот Л., вы его знаете?»
— Ваш Л. слишком некрасив для того, чтобы я его знала.
Пятница, 13 июля 1877 г.
Мы продолжаем осматривать отели. Между прочим мы посетили отель герцогини Риарио Сфорца, урожденной Беррие. Гербы ее предков, пап и кардиналов, ослепили меня, очаровали. Я отвлеклась от них только для того, чтобы заглянуть в ламартиновский «Жоселэн». Но когда я наткнулась на то место, где «Жоселэн» снова встречается с Лорансой, я не могла оторваться и прочла целых три страницы. При чтении этой сцены на меня нахлынула целая волна мыслей.
Я сама не знаю, о чем я думала! Только наверное не об А. Скорее всего я думала о Риме, о нашем мрачном балконе, о дожде, об Антонелли, который как-то раз вечером убежал с концерта, спасаясь от моих придирок. Впрочем, нет, и не об этом я, думала, потому что я не любила бы, если бы была любима. Так о чем же я думала? Нет, г. де-Ламартин! нехорошо сочинять такие книги, как «Жоселэн». От чтения этих чудесно описанных душевных страданий у некоторых честных людей глаза наполняются слезами, а сердца обливаются кровью, хотя самому г. Ламартину, быть может, все это и ничего не стоило…
Розали встретила сегодня вечером курьера прусского принца. Этот курьер часто приносил нам весточки и букеты от графа Денгофа. Розали говорила с ним о графе Денгофе и о г. де-Л. Об обоих шла молва, будто они умирают от любви ко мне, и прислуга спорила насчет того, у кого из них больше шансов.
Воскресенье, 15 июля 1877 г.
Вчера я начала рисовать. Моя мастерская готова.