До сих пор я все еще никак не могу поверить, что Гамбетта умер! Я все еще не могу свыкнуться с этой мыслью, несмотря на шум, вызванный этой смертью, несмотря на газетные статьи, посвященные этому великому событию. Оно произошло еще так недавно, что измерить и понять его значение можно будет только по прошествии некоторого времени.
Советую вам прочесть статью о Гамбетте в «Justice» — газете Клемансо, — которая всегда враждебно относилась к Гамбетте.
Она меня глубоко тронула.
Сегодня вечером у нас должно было обедать несколько человек знакомых, но никто не явился. Приезжала герцогиня Фитц-Джем поблагодарить нас за цветы, которые мы ей послали. По ее мнению, со смертью Гамбетты можно рассчитывать на реставрацию.
Мне же это кажется мало вероятным… Правда, эта смерть была сильным ударом, таким сильным, что даже я, никому неведомая чужестранка, была им потрясена до глубины души… Этот гений, так глупо и пошло оклеветанный, заслуживает высокого апофеоза, и я надеюсь, что его друзья воздадут ему должное. Кто заменит его? Клемансо со своим доктринерским красноречием, правда, богатым и убедительным? Я видела этого Клемансо, этого доктора… Я видела его недавно вечером в опере и третьего дня у цветочницы Вальян…
И подумайте только, что их было семеро!
Какой несчастной я себя чувствую, сознавая, что я живу совершенно в стороне от того, что собственно составляет жизнь обожаемого мною Парижа!...
Быть всегда в стороне от этой жизни!.. И кому же? Мне, которая готова отдать все на свете, чтобы только иметь возможность кипеть вместе со всеми в этом божественном горниле, подле госпожи Адан!
Жери приходил сообщить, что его сын получил орден от султана.
Среда, 3 января 1883 г.