Наконец-то!.. Судя по газетам, Бастиен Лепаж ни на минуту не покидал Ville d'Avray…
Сегодня вечером мы были в опере. По обыкновению, мы сидели в ложе Каза Риера. Там были Гавани, Жери, Нерво, Лагирл, маркиз и маркиза Вильнёв и маркиза-дочь принца Пьера Бонопарта. На мне было легкое, белое, газовое платье, покрытое розами. Свою косу я обвила вокруг головы и чувствовала, что эта корона волос была восхитительна. Маркиз де Каза Риера был там же. Это племянник покойного старика, от которого он унаследовал 60 миллионов.
Четверг, 4 января 1883 г.
Я видела Жюлиана. Он носил с собой в кармане так глубоко растрогавшую меня статью Пельтана.
Пятница, 5 января 1883 г.
В Бурбонском дворце. Нас впустил в палату г. Гавини, через особые, привилегированные двери. Уже во дворе я почувствовала, что бледнею от всего, что мне пришлось увидеть. Меня потрясли до глубины души и венки, и озабоченные люди, встречавшиеся нам, и их покрасневшие глаза, и, наконец, величественный, грандиозный катафалк. Огромный, весь задрапированный черной материей зал казался крохотным от множества венков и бесконечной массы цветов. Высоко над балдахином с четырьмя колоннами, обвитыми трехцветными знаменами, стоял гроб. Все это, освещенное массой свечей, ошеломляло своим контрастом с ярким солнечным днем. В ту минуту, когда мама подвела ко мне X., я не выдержала и расплакалась. Плакал и X., пожимая нам руки и беспрерывно повторяя: «благодарю, благодарю».
Я улыбнулась, как бы извиняясь за свои слезы, но он несколько раз принимался плакать. Когда волнение мое уже улеглось, я хотела пройти мимо него, сделав вид, что не замечаю его, но он схватил мои руки и, снова сжав их, опять повторял свое жалобное: «благодарю, благодарю».
Я очутилась, наконец, на воздухе и вернулась к сознанию действительности. Пришел в себя и этот бедный Г., который принял И. за Бастьена Лепажа и осыпал его комплиментами.
Суббота, 6 января 1883 г., воскресенье, 7 января 1883 г.
Теперь интересно читать газеты. «Voltaire» вызывает на глаза слезы, а «Figaro» осушает их своими отчетами. Эти отчеты, быть может, правдивы и беспристрастны, но они отнимают всякую иллюзию, лишают энтузиазма, а это все-таки досадно.