Мне очень нравятся речи Бриссона. Да, Г. прав — мы «обезглавлены». Это верно, — Гамбетта был главою нашего поколения, его поэзией. Я говорю «нашего», хотя и не имею счастья быть француженкой.
Но, оставаясь иностранкой, я все же стою за братство народов и за всемирную республику.
«Justice» уверяет, что люди не имеют значения, и что главная роль принадлежит идее. Газета хочет таким манером ободрить республиканцев.
Прекрасно… Если люди ничего не значат, так дайте нам конституционную монархию! А, вы не хотите? Так как же вы говорите, что люди не имеют никакого значения?
Мне же кажется наоборот, что именно люди — все и что республиканские принципы прекрасно совмещаются с этой мыслью. Да, править должны люди, избранные за свои заслуги, каково бы ни было их происхождение.
И то, что могло бы быть слишком… поэтичным при такой системе, то умеряется республиканскими учреждениями.
Такие люди, как Гамбетта, всегда заставят провозглашать себя избранниками, но все-таки нужна республика, чтобы сделать их полезными.
Почему на похоронах Гамбетты, как некогда на похоронах Мирабо, никто не ощущал скорби? Я сама испытала это, казалось бы, непонятное чувство, — но оно, несомненно, так.
«Justice» указывает на античный характер, какой имела вся похоронная церемония. Возможно, что самое величие покойного, все почести, которые воздавали его гению, не давали места тому отчаянию или скорбному умилению, какое обыкновенно внушает смерть более обыкновенных людей…
Уже нет Скобелева, нет Гамбетты, нет Шанзи. Прощай франко-русский союз и мечта об уничтожении Пруссии!