20 октября 1883 г.
Если бы мне было шестнадцать лет, можно было бы сказать, что это просто те неопределенно-грустные настроения, которые свойственны всем девушкам этого возраста. Но это не то. Я похожа на человека, вынувшего жребий.
Пожалуйста, милые и дорогие французы, — не считайте меня по сему случаю суеверной восточной женщиной, славянкой, и т. д.; не приписывайте мне всего того, что вы вообще приписываете всем иностранкам, которые не похожи на вас. Если я говорю о «несчастном жребии» и других фантастических вещах, то только потому, что мне это кажется забавным или выразительным. И если бы я родилась не в России, а на Монмартре, и называлась бы Марией Дюран или Ирмой Пошар, дело от этого не изменилось бы.
Возможно, что французский язык, на котором я пишу, мало похож на французский. Если бы я следила за собой, я могла бы писать очень правильно. Но мне кажется, что иные несвязные беглые мысли именно и требуют этой наивности выражения.
Я уже совершенно избавилась от своей мрачной тоски… Конечно, если бы я вылечилась, я обезумела бы от радости. Но не сознание, что я больна, причиняет мне страдания, — перед этим несчастьем я смирилась.
Да, мой Господь!.. Я смирилась, я принимаю эту жизнь, как она есть — с огромным черным пятном. Не отягощай же ее! Прояви ко мне свое милосердие!..
Я живу одним только воображением. Судите сами: когда я встречаюсь с Бастиеном Лепажем, я думаю, что он мне нравится; но на другой же день это проходит. Несколько дней спустя я ловлю себя на том, что уже даже и не думаю о нем, — ни одной минуты.
Но если я о нем не буду думать, так о ком же? Уверяю вас, мне просто необходим какой-нибудь объект для мечтаний, которые усыпляют меня. Другого значения эти мечты не имеют, — и ни о какой истинной любви и речи быть не может.
4 ноября, 1883 г.
Из церкви мы пошли к Г. Смешно, но мне кажется, что я нравлюсь Г. Может быть, он любит меня по своему? Это прелестный юноша, но что же я с ним сделаю? Я не люблю его, у меня даже нет желания поцеловать его. Обыкновенно спрашиваешь себя, закрыв при этом глаза, могла ли бы я поцеловать такого-то? И ни он, ни кто другой ничего не говорят мне…