Вот как! я, значит, чувствительна к подобного рода великосветской, шумной и шикарной славе?..
Нет, но я требую, чтобы гения сопровождала и такая слава, потому что гений должен наслаждаться всеми родами музыки, всевозможными цветами, всеми видами фимиама.
Истинную ценность жизнь приобретает в моих глазах только тогда, когда она поднимается на высоту такого всеобщего поклонения.
Молю тебя, Господи! Помоги мне остаться независимой, дай мне возможность работать, дай мне настоящую, истинную славу!
Вторник, 20 ноября 1883 г.
Я, наконец, увидела этого высокопоставленного чижика, которого прочат мне в мужья. Этот «aurea mediocritas»[10] наводит на меня скуку. Он в своем роде хорош настолько, насколько это возможно. Мне даже кажется, что он добр, Но… эта птица не для меня, — и прибавлю «к несчастью».
Как хорошо было бы быть красивой и глупой! Если бы у меня была дочь, я желала бы ей быть красивой и глупой и иметь про запас несколько строгих правил, чтобы не погубить себя.
Хотелось бы мне знать, какое впечатление производит чтение этого дневника… Можно ли сказать, читая его, что он написан выдающейся женщиной, которая в обществе любезно и покровительственно относится ко всем, а сама вечно страдает от тех глупостей и банальностей, которые она вынуждена выслушивать?
Возьмите две бутылки, совершенно сходные по внешнему виду. Но одна оказывается тяжелой; другая легкой, пустой. Вы не подозревали такой разницы в весе, и когда вы берете их в руки, вы испытываете какое-то своеобразное изумление. Вот именно такое изумление испытываю я, когда сравниваю людей, которых я вижу перед собой, с теми людьми, которых создаю своей фантазией…
26 ноября, 1883 г.