Сюжетъ, какъ не трудно убѣдиться, выполненъ либреттистомъ довольно топорно; но композиторъ нашелъ возможнымъ отшлифовать этотъ матеріалъ и придать ему форму, а мѣстами даже и блескъ. Это не значитъ, что мы имѣемъ въ Вавилонской башн ѣ образецъ "духовной оперы"; Рубинштейнъ и здѣсь, вмѣсто возвышенной декламаціи, даетъ свои обыкновенные речитативы; вмѣсто высокаго настроенія, и тутъ попадаются общія мѣста и расплывчатость, противъ которыхъ самъ композиторъ ратуетъ; но, вмѣстѣ съ тѣмъ, мы встрѣчаемъ много страницъ, бьющихъ безспорнымъ вдохновеніемъ; есть мѣста, гдѣ авторъ подымается на значительную высоту.

Безусловно прекрасны хоровыя массы; хоры, изображающіе борьбу партій и начинающіеся словами: Wunder hat Baalgethan -- грандіозны и величественны какъ по фактурѣ, такъ и по внутреннему содержанію; таковъ же и громадный финальный хоръ Hosanna, въ которомъ участвуютъ всѣ наличныя силы; великолѣпно изображеніе бури и грозы во время паденія башни; хоры ангеловъ ничѣмъ особеннымъ не выдаются, также какъ и небольшая партія надсмотрщика (баритонъ). Два главныя дѣйствующія лица -- Нимродъ и Авраамъ -- не отличаются никакой характерной окраской; они говорятъ все время речитативами не высокаго достоинства; впрочемъ, въ ихъ партіяхъ встрѣчаются небольшія оріозо; такъ, у Нимрода весьма удачно ö, wie nichtig, wie erbärmlich, а v Авраама -- Nicht ist es Schwüle и большое solo: Die Wolken haben sich verzogen, хотя необходимо замѣтить, что эти NoNo хороши съ обще-музыкальной точки зрѣнія, а не съ точки зрѣнія духовной оперы. Съ лучшимъ мѣстамъ слѣдуетъ причислить хоры семитовъ, хамитовъ и яфетидовъ, давшіе композитору возможность блеснуть характерными восточными мотивами; между ними первый хоръ Sangsam chon и второй Wir wandern aus dem Quellgebiet напоминаютъ лучшія страницы восточной музыки Маккавеевъ. Вавилонская башня имѣла недавно громадный успѣхъ въ Лейпцигѣ.

Кинувъ общій взоръ на произведенія Рубинштейна, необходимо признать, что огромная масса разнородныхъ его твореній по стилю должна быть подведена подъ три рубрики: нѣмецкую или, вѣрнѣе, классическую, восточную и русскую. Въ каждой изъ этихъ областей онъ, слѣдуя образцамъ великихъ художниковъ, самобытенъ и вноситъ свѣжіе элементы; менѣе всего можно его талантъ назвать подражательнымъ; напротивъ, онъ вездѣ достигаетъ значительной высоты, благодаря субъективному отношенію и глубокому пониманію созданнаго другими художниками въ данной области. Не стремясь помощью уступокъ или силой тенденціозныхъ мудрствованій сгруппировать около себя партію, Рубинштейнъ преданъ всецѣло своему искусству и творитъ съ тою неподкупной искренностью, съ тѣмъ глубокимъ убѣжденіемъ въ правотѣ созидаемаго, которыя достались ему въ законное наслѣдіе отъ геніальныхъ двигателей музыкальнаго духа.

Едва ли будетъ преувеличено, если мы скажемъ, что въ области оріентальной музыки А. Г. является прямымъ наслѣдникомъ Глинки и что въ этомъ отношеніи онъ въ настоящее время не имѣетъ себѣ равныхъ, не только въ нашей музыкальной литературѣ, но, пожалуй, и въ западно-европейской; музыка многихъ NoNo Демона, Фераморса, Маккавеевъ, Вавилонской башни, персидскихъ пѣсенъ и многихъ романсовъ служитъ лучшимъ подтвержденіемъ нашихъ словъ. Какою прелестью, а частью страстностью и задушевностью, дышатъ у него эти страницы чистаго вдохновенія! Какое разнообразіе и какую изобрѣтательность мысли и формы обнаруживаетъ композиторъ въ созданіи восточной музыки! Удивительнѣе всего то, что именно эта сторона его таланта, о которой новаторы такъ кричатъ, говоря о "своихъ", почти игнорируется ими, когда рѣчь заходитъ объ А. Г.

За то они съ особеннымъ наслажденіемъ распространяются о его русской музыкѣ, находя ее дѣланной и измышленной. Да, пожалуй, можно съ ними согласиться, если стать на ихъ узкую точку зрѣнія и поставить композитору въ обязательное условіе -- взять готовый русскій мотивъ и разработать его, варьируя на тысячу ладовъ, что, собственно говоря, охватываетъ собой болѣе техническую сторону дѣла, чѣмъ область вдохновенія и фантазіи. Но если стать на точку зрѣнія искусства и, разумѣется, не на анти-художественную "реальную", а на почву творчества, то А. Г. болѣе удовлетворяетъ его требованіямъ, не столько вдаваясь въ хитросплетенныя техническія измышленія, сколько задаваясь общимъ духомъ и настроеніемъ созидаемой композиціи. Въ его произведеніяхъ русскаго характера, какъ, напримѣръ, Купецъ Калашниковъ, Иванъ Грозный, Capricerusse, увертюра къ Дмитріи) Донскому, во множествѣ романсовъ и въ другихъ, вы замѣчаете всѣ отличительныя свойства русскаго духа и русскаго стиля, завѣщанныя Глинкой. Но свободный отъ эстетическаго ханжества, пустившаго глубокіе корни въ нашу музыку со смерти Даргомыжскаго, Рубинштейнъ не старается загубить въ себѣ талантъ къ изобрѣтенію самостоятельной мелодіи.

Нужно ли говорить о немъ, какъ объ инструментаторѣ? Богатство и блескъ колорита, смѣлость въ употребленіи формъ и экономія въ пользованіи оркестровыми силами, закругленность и законченность мысли (при нѣкоторомъ, однако, пренебреженіи къ чувству мѣры при повтореніяхъ и варіаціяхъ), отсутствіе дѣланности и мастерство разработки сопровождаютъ его произведенія, какъ фортепіанныя, такъ и инструментальныя.

Особенно замѣчательна дѣятельность Антона Григорьевича въ качествѣ главнѣйшаго агитатора на поприщѣ систематическаго музыкальнаго образованія, основателя симфоническихъ обществъ, перваго въ мірѣ виртуоза-художника и пропагатора, русскаго искусства далеко за предѣлами нашего отечества.

А. Г. Рубинштейнъ является піонеромъ русскаго искусства въ полномъ смыслѣ этого слова. Ни одинъ изъ современныхъ нашихъ композиторовъ не былъ въ состояніи оказать такія услуги русской музыкѣ, какъ Антонъ Григорьевичъ, являющійся такимъ геніальнымъ исполнителемъ; и, нужно отдать ему справедливость, онъ не только стоитъ на высотѣ своей задачи, но и дѣйствуетъ съ самоотверженіемъ, на которое едва ли многіе способны. Мы говоримъ о программахъ его концертовъ во всѣхъ странахъ свѣта; вездѣ и повсюду онъ знакомитъ иностранцевъ съ нашими композиторами въ своемъ артистическомъ исполненіи ихъ произведеній; вездѣ и повсюду на афишахъ его концертовъ вы встрѣтите имена русскихъ, композиторовъ и названія русскихъ произведеній, безъ различія лагеря, къ которому принадлежатъ ихъ авторъ.

Нашъ великій художникъ всегда былъ покровителемъ молодыхъ талантовъ и дарованій; во время своего директорства въ петербургской консерваторіи онъ дѣлалъ много добра и многимъ начинающимъ силамъ далъ ходъ и возможность выйти на дорогу. Мы уже не говоримъ объ его отзывчивости на разныя нужды и потребности, выразившейся и выражающейся въ громадномъ количествѣ концертовъ, устраиваемыхъ и даваемыхъ имъ въ пользу того или другаго учрежденія почти въ каждомъ городѣ, гдѣ онъ концертируетъ.

-----