Новую струю внесли въ эту область искусства Бахъ и Гендель, изъ которыхъ первый стоялъ на почвѣ церковной, а второй на почвѣ исторической, причемъ первый ко всякому сюжету относился субъективно, на основаніи своихъ личныхъ религіозныхъ взглядовъ и убѣжденій, а второй -- объективно, съ полной свободой, не вдаваясь въ тонкости ученія церкви; первый нерѣдко мистикъ, второй простъ и ясенъ. Великое значеніе Генделя состоитъ въ примиреніи церковнаго и свѣтскаго элемента; стоя на почвѣ священной исторіи и черная сюжеты изъ библейскихъ преданій, онъ, сбросивъ оковы церковнаго стиля, прибѣгнулъ къ средствамъ музыкальнаго выраженія, выработаннымъ свѣтской драматической музыкой, т.-е. оперой; такимъ образомъ, его ораторіи, оставаясь вполнѣ недоступны оперной пошлости, сильнѣе и ярче всякой церковной музыки возбуждали въ душѣ человѣка представленіе объ участіи божества въ судьбѣ народовъ и отдѣльныхъ лицъ; къ тому же, лица, фигурирующія въ его ораторіяхъ (Messias, Israel, Samson, Iudas и др.), общіе, характерные типы, обрисованные крупными штрихами; возвышенность -- отличительное свойство его ораторій.
Ораторіи Мендельсона Paulus и Ilias, имѣя совершенно свѣтскій характеръ, далеко не дышатъ тѣмъ непосредственнымъ наивнымъ чувствомъ, которое имѣетъ своимъ источникомъ вѣру и религіозное настроеніе; онѣ дѣланны, сухи и безжизненны. Оставивъ въ сторонѣ Листа и его ораторіи, не имѣющія ничего общаго съ классическими произведеніями этого рода Баха и Генделя, интересныя съ точки зрѣнія развѣ гармоніи и блестящей инструментовки и приближающіяся къ драматизированной кантатѣ, перейдемъ къ Рубинштейну, ближе стоящему къ классическимъ идеаламъ и стремящемуся сдѣлать новый шагъ въ этой области.
Какъ Потерянный рай, такъ и Вавилонская башня не вполнѣ заключаютъ въ себѣ тѣ элементы, которые композиторъ желалъ бы видѣть въ духовной оперѣ; ставя необходимымъ условіемъ возвышенный музыкальный стиль, подъ которымъ онъ разумѣетъ "широкія формы композиціи, обиліе полифоніи, возвышенность декламаціи" и, главнымъ образомъ, выраженіе извѣстнаго настроенія, для чего онъ предлагаетъ ввести "большее растяженіе молитвъ, пѣснопѣній, благодареній, жалобъ, торжественности" и пр., А. Г. въ разсматриваемыхъ нами двухъ, по крайней мѣрѣ, духовныхъ операхъ весьма мало обнаруживаетъ стремленія къ осуществленію этихъ требованій.
Библейскій разсказъ о возмущеніи духовъ противъ Бога и о связанномъ съ этимъ грѣхопаденіи первой человѣческой четы, какъ извѣстно, составляетъ содержаніе безсмертной поэмы Мильтона, состоящей изъ 12 пѣсенъ. Само собой разумѣется, что философски-религіозная основа этой эпической поэмы, мастерскія поэтическія описанія природы, величественные образы героевъ и въ особенности Сатаны, главнаго возмутителя, составляющаго средоточіе всего произведенія и имѣвшаго вліяніе на всю новую поэзію, не могли умѣститься въ рамки музыкальныхъ формъ. Пришлось многое скомкать, выбросить, выбрать отдѣльные моменты, годные для музыки, переработать сюжетъ,-- словомъ, создать нѣчто вродѣ либретто Фауста, почти ничего общаго не имѣющаго съ трагедіей Гёте. Такъ и распорядился анонимный составитель текста для "духовной оперы".
Либретто исчерпывается тремя частями, не представляющими собой никакого драматическаго дѣйствія и никакой внутренней связи между собой; вдобавокъ къ этому, языкъ грубъ и топоренъ. Въ первой части, которую можно назвать борьбой небесныхъ и возмутившихся силъ, мы знакомимся съ двумя борющимися партіями. Сатана обѣщаетъ мятежнымъ духамъ, взывающимъ къ нему о помощи и объ избавленіи отъ страданій, что создающійся міръ и человѣкъ послужатъ имъ цѣлью побѣды въ будущемъ, и что спутники его власти: Высокомѣріе, Развратъ и Слабости будутъ имъ помогать въ этой побѣдѣ надъ человѣкомъ. Борьба кончается побѣдой небесныхъ силъ надъ возмутившимися.
Во второй части, могущей называться сотвореніемъ міра, происходитъ цѣлый рядъ актовъ созиданій (тепла, воздуха, твердыни, растительности, небесныхъ свѣтилъ -- солнца и луны, царства животныхъ, вѣнца природы -- людей: Адама и Евы), о которомъ Голосъ каждый разъ подробно возвѣщаетъ, а хоръ небесныхъ силъ и ангеловъ восхищается сотвореннымъ. Третья часть,-- изгнаніе грѣшниковъ изъ рая,-- начинается радостью злыхъ духовъ и печалью небесныхъ силъ по поводу грѣхопаденія; тутъ происходитъ изгнаніе, раскаяніе грѣшниковъ, прощеніе Господне, демоническія силы восхваляютъ Сатану за побѣду надъ человѣкомъ, а ангелы обѣщаютъ Адаму и Евѣ возвращеніе рая, если -они будутъ идти по стезѣ добродѣтели; общимъ хвалебнымъ хоромъ кончается это громадное произведеніе.
Композиторъ шелъ шагъ за шагомъ за либреттистомъ, и мы не имѣемъ цѣльной картины, связанной общей идеей и однимъ направленіемъ. Отсутствіе драматическаго дѣйствія и музыкальныхъ характеристикъ (за исключеніемъ, впрочемъ, Сатаны) сильно сказывается; декламаціи, правда, отведено много мѣста, но речитативы, какъ мы уже сказали, мало даются композитору. Почти вся вторая часть, состоящая изъ однообразно повторяющихся речитативовъ Голоса (теноровая партія) и восторгающагося хора, лишеннаго торжественности, мало говоритъ о возвышенномъ стилѣ. Лучше другихъ номеровъ хаосъ въ началѣ (интродукція); изъ ансамблей можно отмѣтить, какъ лучшій хоръ, Wie sich alles mit Knospen füllt (No 15; всѣхъ NoNo -- 28).
Первая и послѣдняя части представляютъ больше разнообразія и композитору удалось обрисовать болѣе ярко контрастъ двухъ лагерей. Блѣдными вышли ангелы (Гафаилъ, Михаилъ и Гавріилъ) и Адамъ и Ева (баритонъ и сопрано), не имѣющіе индивидуальной окраски. Ангелы слишкомъ монотонны и не грандіозны. Дуэтъ Адама и Евы: Der Herr hat ms verlassen (No 28), дважды повторяющійся, очень элегиченъ и долженъ считаться однимъ изъ лучшихъ номеровъ во всемъ произведеніи. Изъ хоровыхъ ансамблей прекрасенъ финалъ третьей части и хоры возмутившихся силъ въ первой части. Особенно удался композитору Сатана, (бассъ), для котораго онъ нашелъ прекрасныя музыкальныя краски и выразительную обрисовку.
Въ итогѣ: "возвышенной декламаціи", для которой требовались бы сильныя, драматическія выраженія, такъ называемые мелодическіе речитативы, нѣтъ; торжественной религіозности, способной пробудить и поднять настроеніе слушателя, тоже мало; общей идеи, связанной съ какимъ-нибудь драматическимъ дѣйствіемъ, что должно служить главнымъ фундаментомъ всего зданія, въ Потерянномъ раѣ также нѣтъ; положимъ, текстъ слишкомъ способствуетъ отсутствію всѣхъ этихъ требуемыхъ до-стоинствъ "духовной оперы", но не все же зависитъ отъ либреттиста. Тѣмъ не менѣе, Потерянный рай (оп. 54) имѣлъ вездѣ большой успѣхъ. Конечно, по клавираусцугу очень трудно судить объ инструментовкѣ; весьма возможно, что мастерская оркестровка этого произведенія сглаживаетъ нѣкоторые недостатки музыкальнаго стиля, но преобладающій духъ его все же остается тотъ самый, а онъ-то намъ и кажется не соотвѣтствующимъ желаемому идеалу: Потерянный рай шелъ въ Петербургѣ около второй половины семидесятыхъ годовъ.
Вавилонская башня, написанная въ одномъ дѣйствіи на текстъ Роденберга, никогда, кажется, въ Россіи исполнена не была и, вѣроятно, совершенно неизвѣстна публикѣ. Сюжетъ разсматриваемой ораторіи не представляетъ собой законченной вещи и не обладаетъ никакой поэтической канвой; вотъ ея содержаніе: надсмотрщикъ приглашаетъ народъ къ продолженію постройки башни; начинается работа. Нимродъ (бассъ), довольный успѣшностью работы, заявляетъ,, что башня эта послужитъ ему для созерцанія Бога и для раскрытія тайнъ мірозданія. Появившійся пастухъ, Авраамъ (теноръ), отговариваетъ отъ такого дерзкаго поступка, убѣждая, что только вѣрой и смиреніемъ можно достичь лицезрѣнія Іеговы. Всѣ поражаются смѣлостью пастуха; Нимродъ въ гнѣвѣ велитъ бросить его въ печь, что народъ тотчасъ же и исполняетъ. Хоръ ангеловъ (дѣтскіе голоса) обѣщаетъ охранять его. Авраамъ выходитъ невредимый; всѣ въ изумленіи; одни приписываютъ это чудо Іеговѣ, а другіе Ваалу; начинается борьба между спорящими партіями, прекращаемая повелѣніемъ Нимрода продолжать работу. Въ это время на сценѣ темнѣетъ, воздухъ становится густымъ, невыносимымъ; народы перестаютъ понимать другъ друга; Авраамъ совѣтуетъ прибѣгнуть къ молитвѣ, чтобы спастись отъ гибели; разгнѣванный Нимродъ приказываетъ сбро-сить его съ башни, но послѣдняя съ трескомъ рушится; всѣ въ ужасѣ. По сценѣ проходятъ три хора семитовъ, хамитовъ и яфетидовъ, славящихъ Творца; все разсѣевается; буря и гроза прекращаются; радуга возвѣщаетъ о близкомъ просвѣтленіи; Авра-амъ благодаритъ Создателя; Нимродъ и всѣ его окружающіе раскаяваются въ своихъ грѣховныхъ помыслахъ и признаютъ величіе и силу Бога. Общій хвалебный гимнъ заканчиваетъ сцену, раздѣленную на три части и изображающую собой небо съ незримымъ Богомъ, окруженнымъ ангелами, землю, на которой находятся колѣнопреклоненные народы, и адъ съ трономъ Сатаны, властвующаго надъ всѣми злыми духами; ангелы, небесныя силы и люди восхваляютъ величіе Бога, Создателя міра, демоны и злые духи -- могущество Сатаны.