Насколько онъ былъ тщеславенъ и самолюбивъ, съ какой недовѣрчивостью онъ относился къ своимъ "попыткамъ" и "опытамъ",-- ясно видно изъ его отвѣта на предложеніе В. В. Стасова выпустить въ свѣтъ его арранжировки:
"Моихъ арранжировокъ,-- пишетъ онъ,-- нельзя напечатать, какъ назначенныхъ только для нашего собственнаго употребленія... Я знаю, что и теперь мои арранжировки по всему отличаются отъ обыкновенныхъ арранжировокъ Черни и В°, но знаю также, что до Листа еще далеко, далеко!" (19 января 1847 года.)
Вездѣ и во всемъ онъ избираетъ себѣ идеалъ, къ которому онъ неутомимо стремится: такъ, въ оперѣ, какъ мы видѣли, идеаломъ его является Моцартъ, въ арранжировкахъ предъ его глазами стоитъ другой корифей -- Листъ, и покуда онъ -- если не достигнетъ, то по крайней мѣрѣ не приблизится къ идеалу, не рѣшается выступить въ свѣтъ; только ужь когда онъ сознаетъ, что его работа не заурядная, т. е. хотя болѣе или менѣе приближается въ идеалу, онъ рѣшается на что-нибудь. Такъ было съ арранжировкой увертюры Бетховена "Коріоланъ"; объ этомъ онъ свидѣтельствуетъ:
"Увертюра Бетховена "Коріоланъ" арранжирована à la Liszt и ему посвящена" (16 августа 1847 года).
Листъ остался очень доволенъ этой работой, что видно изъ его письма въ отвѣтъ Сѣрову, въ которомъ онъ "хвалитъ ее". Письмо это помѣщено В. В. Стасовымъ въ статьѣ: "Музыкальные автографы Императорской Публичной библіотеки" ( Отечеств. Записки, декабрь 1856 года).
Однако и въ это время у него нѣтъ-нѣтъ и прорываются мысли, обнаруживающія тѣ же мучительныя сомнѣнія, съ которыми мы уже раньше познакомились; такъ, въ письмѣ еще отъ 25 августа этого же (1847) года, мы между прочимъ находимъ:
"На каждомъ шагу вижу въ себѣ только диллетантскія желанія, а не настоящую художническую дѣятельность. Быть-можетъ недостатокъ серьезнаго ученія тому причиной, а можетъ-быть и не то..."
И еще долгое время онъ не довѣряетъ себѣ и вслѣдствіе этого не рѣшается что-либо издать изъ своихъ многочисленныхъ трудовъ и работъ по композиціямъ. Для нашей цѣли нѣтъ надобности перечислять вс ѣ его арранжировви и "опыты" композиторскаго пера; тѣмъ болѣе, что многіе изъ этихъ юношескихъ трудовъ растеряны. Для насъ важно только то, что онъ, несмотря на похвалы разныхъ компетентныхъ лицъ, все-таки не выпускаетъ ничего до тѣхъ поръ, пока самъ не находитъ, что его трудъ этого достоинъ. До этого же времени онъ занятъ самоприготовленіемъ къ такому труду, а пока выступаетъ въ качествѣ музыкальнаго критика, посвящая всѣ свои часы досуга толкованіямъ и распространеніямъ въ массѣ свѣдѣній о произведеніяхъ выдающихся музыкальныхъ дѣятелей, какъ иностранныхъ, такъ и русскихъ. Этотъ періодъ его общественной дѣятельности занимаетъ приблизительно около десяти лѣтъ; къ нему мы теперь и приступимъ, но прежде скажемъ нѣсколько словъ о его curriculum-vitae за это время.