"... неуспѣхъ надо искать въ "артистическомъ увлеченіи" Сѣрова, въ отсутств і и твердыхъ музыкальныхъ мн ѣ н і й, въ слишкомъ частомъ руководствѣ исключительно личными мнѣніями" (тамъ же).
Приблизительно въ такомъ же духѣ высказался и г. Незнакомецъ (г. Суворинъ), мнѣніе котораго (хотя онъ не спеціалистъ по музыкѣ) заслуживаетъ вниманія по вѣрности взгляда. Онъ говорить слѣдующее:
"Ему недоставало настоящей выдержки и спокойнаго анализа. Будучи человѣкомъ чрезвычайно живымъ, подвижнымъ, нервнымъ, страстнымъ, онъ часто увлекался своей впечатлительностью, своей нервностью, и является не столько критикомъ, сколько горячимъ полемистомъ. Но то, что было недостаткомъ въ немъ, какъ въ критикѣ, явилось достоинствомъ, какъ въ оперномъ композиторѣ" ( Петерб. В ѣ дом. 1871 г., No 45).
Это мнѣніе намъ болѣе всего нравится, какъ по своей основѣ (критика требуетъ спокойнаго анализа), такъ и потому, что. оно исходитъ отъ такого человѣка, который не можетъ быть заподозренъ ни въ какихъ личныхъ интересахъ къ Сѣрову: ихъ дѣятельности совершено различныя; слѣдовательно, ни о какихъ слабостяхъ человѣческой натуры, отъ которыхъ не въ силахъ отречься даже самые цивилизованные люди, здѣсь рѣчи быть не можетъ.
Если таково мнѣніе о Сѣровѣ, какъ о критикѣ, представителей "новаторской школы", то легко себѣ представить мнѣніе противниковъ ея. Приведемъ на выдержку два изъ нихъ, доказывающія то уваженіе, которымъ Сѣровъ такъ заслуженно долженъ пользоваться. Вотъ мнѣніе г. Столыпина:
"Критическую свою дѣятельность Сѣровъ началъ раньше композиторской, т. е. приблизительно съ 1852 года. До 1863 г. Сѣровъ совершаетъ четыре крупные подвига: 1) Критическими статьями и популярными лекціями въ университетскомъ залѣ онъ первый внушаетъ русскому образованному обществу сознательную необходимость и желаніе не только слушать, но и понимать музыку,-- словомъ, первый въ Россіи установляетъ правильную, научную музыкальную критику и знакомитъ общество съ настоящимъ направленіемъ и положеніемъ искусства на Западѣ. 2) Первый (курсивъ вездѣ г. Столыпина) сознаетъ и выясняетъ значеніе Глинки и блестящимъ образомъ защищаетъ его противъ космополитическихъ посягательствъ мнимыхъ поклониковъ "Руслана",-- посягательствъ, направленныхъ противъ пониманія Глинки, какъ новаго элемента въ искусствѣ,-- элемента
3) Первый достигаетъ такого глубокаго пониманія Бетховена, что наталкивается на открытіе монотематизма девятой симфоніи,-- открытіе, которое одно ужь можетъ выдвинуть человѣка изъ толпы. 4) Четвертый его подвигъ -- "Юдиѳь" (Мнѣніе о ней ниже приведенъ при обзорѣ его композиторской дѣятельности.) (Всем і рная Иллюстрац і я 1871 г., No 128).
Въ этому же лагерю относится и Ростиславъ (Ѳ. Толстой), музыкальный рецензентъ Голоса:
"... Невозможно отрицать услугъ, оказанныхъ г. Сѣровымъ даже въ качествѣ музыкальнаго критика. Самая запальчивость тона и ѣдкая, жолчная діалектика, возбуждая любопытство читателей, не мало способствовали развитію кружка людей, интересующихся серьезными музыкальными вопросами" (Голосъ 1865 г., No 357).
Таковы въ общихъ чертахъ мнѣнія о Сѣровѣ, какъ о критикѣ. Если въ этомъ отношеніи почти вс ѣ сходятся во мнѣніи, то этого никоимъ образомъ нельзя сказать о мнѣніяхъ о немъ же, какъ о композиторѣ. Напротивъ, здѣсь мы видимъ полную рознь между критиками: одни воздаютъ ему должную честь и дань восхищенія, другіе же, въ Особенности нѣкоторые представители "новаторской школы", такъ называемой "могучей кучки", отводятъ ему мѣсто, котораго онъ во всякомъ случаѣ не заслуживаетъ. Впрочемъ, наша задача -- не входить въ оцѣнку справедливости того или другого мнѣнія, не полемизировать съ тѣмъ или другимъ критикомъ, а констатировать факты, передать все, насколько это въ нашихъ силахъ, касающееся жизни и дѣятельности Сѣрова. Въ слѣдующей книгѣ перейдемъ въ фактамъ.