На сцену выведены фигуры: главы раскольниковъ, Досиѳея, князей -- Хованскаго, представителя до-петровской Руси, и Голицына, поборника западныхъ идей; въ оперѣ участвуютъ двѣ раскольницы, составляющія между собой рѣзкій контрастъ: одна, пышущая здоровьемъ и страстью, Марѳа, а другая, слабенькая, худенькая, болѣзненная и фанатичная Сусанна, находящіяся въ безпрерывной коллизіи; далѣе, тутъ выведены десятилѣтній Петръ съ потѣшными, царевна Софья со стрѣльцами, раскольничій скитъ, Нѣмецкая и Стрѣлецкая слободы, пасторъ и его семейство и пр. Въ концѣ оперы должно произойти, по словамъ г. Стасова, самосожженіе изувѣровъ, когда сильный, энергическій и умный Досиѳей увидѣлъ, что "старая Русь гибнетъ и новая начинается" .
Композиторъ много работалъ надъ историческими источниками XVII вѣка и основательно изучалъ расколъ. Опера писалась въ разное время въ продолженіе восьми лѣтъ; лучшія части ея относятся къ 1872--1875 гг.; окончена она была лѣтомъ 1880 г. По словамъ людей, хорошо знакомыхъ съ Хованщиной, опера эта обладаетъ недостатками и достоинствами, свойственными таланту Мусоргскаго. Къ первымъ относятъ: отсутствіе въ сюжетѣ драматической цѣльности и постепенно возрастающаго драматическаго интереса и безсвязность сценъ, являющихся въ большинствѣ случаевъ разрозненными и ничѣмъ немотивированными; музыка носитъ характеръ набросковъ, гармонизація жестка и угловата. За то обрисовка хоровыхъ (народныхъ) массъ весьма талантлива, бытъ до-петровской Руси очень рельефно очерченъ, а характеристика фанатиковъ-раскольниковъ, и въ особенности главнаго, Досиѳея, превосходна. Конечно, опера не лишена элементовъ нео-реализма, напр., сцена умерщвленія князя Хованскаго, или же сцена самосожженія раскольниковъ. Несмотря на музыкальныя красоты этихъ сценъ, онѣ должны произвести на театрѣ отталкивающіе впечатлѣніе, благодаря своему ультра-реализму.
Кромѣ этой оперы, осталась другая, далеко неоконченная, комическая опера Сорочинская ярмарка на текстъ Гоголя. Задумана она была еще въ 1875 г.; Мусоргскій хотѣлъ создать мало- россійскую роль для О. А. Петрова; съ нимъ композиторъ близко сошелся послѣ постановки Бориса Годунова, въ которомъ Петровъ былъ такъ неподражаемъ въ партіи монаха Варлаама. Комическія сцены во второмъ дѣйствіи Сорочинской ярмарки вышли очень удачными, по словамъ слышавшихъ ихъ.
Списокъ романсовъ Мусоргскаго увеличился за послѣднее время еще нѣсколькими, вошедшими въ изданіе его посмертныхъ сочиненій; изъ нихъ одна группа, написанная на текстъ гр. А. А. Голенищева-Кутузова, носитъ общее названіе Безъ солнца и состоитъ изъ шести произведеній: Въ черныхъ ст ѣ нахъ, Меня ты въ толп ѣ не узнала, Оконченъ праздный шумный день, Скучай, Эллегія и Надъ р ѣ кой. Чтобы судить о достоинствахъ этихъ вещей, достаточно привести мнѣніе г. Стасова, съ восторгами котораго мы уже достаточно познакомились; онъ говоритъ, что эти произведенія, "мало даютъ уже знать прежняго Мусоргскаго".
Нашъ очеркъ былъ бы далеко не полонъ, если бы мы вовсе не упомянули о двухъ сторонахъ дарованія Модеста Петровича: онъ былъ прекраснымъ декламаторомъ и еще лучшимъ аккомпаніаторомъ. Въ молодости у него былъ небольшой, но пріятный голосъ -- баритонъ.
Мы уже знаемъ, что Мусоргскій исполнялъ партію Подколесина въ Женитьб ѣ, но еще гораздо раньше онъ пробовалъ свои силы на сценическомъ поприщѣ, разумѣется, въ домашнихъ спектакляхъ. Въ 1858 г. Мусоргскій игралъ роль Порочина въ комедіи г. Крылова Прямо на б ѣ ло, исполненной въ одномъ домашнемъ спектаклѣ у г. Кюи; также игралъ онъ роль Пролетаева въ Тяжб ѣ Гоголя, затѣмъ онъ исполнилъ главную партію въ комической оперѣ г. Кюи Сынъ мандарина, въ которой онъ съ неподражаемымъ комизмомъ олицетворилъ китайца. Вообще нужно сказать, что онъ обладалъ замѣчательнымъ талантомъ къ воспроизведенію разныхъ типовъ; исполнялъ ли онъ какой-нибудь романсъ или роль, онъ передавалъ изображаемое лицо, соблюдая интонацію голоса, мимику и жестикуляцію, но, притомъ, внося въ исполняемое свой личный элементъ.
Хорошо аккомпанировать -- особый даръ; Мусоргскій же славился какъ замѣчательный аккомпаніаторъ. Онъ обладалъ особенной чуткостью предугадывать намѣренія исполнителя; съ нимъ легко было пѣть артистамъ; вотъ почему ни одинъ почти - концертъ не обходился безъ его участія. Особенно часто фигурировалъ онъ на эстрадѣ, когда давались концерты въ пользу учащейся молодежи. По врождениой добротѣ своей, Мусоргскій никогда не отказывалъ никому въ своемъ аккомпаниментѣ и всегда раздѣлялъ успѣхъ съ артистами. Лѣтомъ 1879 г. онъ предпринялъ артистическое путешествіе по Россіи вмѣстѣ съ извѣстной артисткой, Дарьей Михайловной Леоновой, и ихъ вездѣ принимали съ энтузіазмомъ. Во время этого путешествія онъ написалъ свои инструментальныя произведенія Бейдарки и Гукрзуфъ, о которыхъ мы сказали выше. Признательная молодежь съумѣла выразить свою благодарность композитору, всегда участвовавшему въ концертахъ, устраивавшихся въ ея пользу, массой вѣнковъ, положенныхъ ею на его могилу.
Обладая столькими разнообразными талантами, изъ которыхъ каждый могъ бы дать обезпеченный кусокъ хлѣба, Мусоргскій умеръ въ нищетѣ, въ Николаевскомъ военномъ госпиталѣ, гдѣ онъ пролежалъ нѣсколько дней, оставленный на произволъ судьбы.
Заимствуемъ описаніе обстановки, среди которой пришлось "кончаться этому даровитому человѣку, у одного изъ музыкальныхъ петербургскихъ критиковъ, не принадлежащаго къ новаторской школѣ и не раздѣляющаго ея тенденцій.
"Я вошелъ въ палату Николаевскаго госпиталя. Сердце невольно сжималось. Условія, при которыхъ умеръ Мусоргскій: полное одиночество, обстановка, въ которой долженъ былъ угаснуть этотъ талантъ, производили .щемящее впечатлѣніе... Видно, что здѣсь въ самомъ дѣлѣ умиралъ человѣкъ богемы... Прямо предъ входными дверями стоялъ шкафъ и конторка, два стула, два столика съ газетами и пятью или шестью, книгами, изъ которыхъ одна была трактатомъ Берліоза Объ инструментовк ѣ; какъ солдатъ, онъ умиралъ съ оружіемъ въ рукахъ (точь въ точь, какъ А. Н. Сѣровъ). Шевелилось невольно горькое чувство, невольно думалось о странной судьбѣ нашихъ русскихъ людей. Быть такимъ талантомъ, какимъ былъ Мусоргскій (талантъ этотъ признавали всѣ, хотя бы и не раздѣлявшіе тенденцій покойнаго), имѣть всѣ данныя, чтобы стоять высоко и жить, и, вмѣсто того, умереть въ больницѣ, среди чужаго люда, не имѣя дружеской или родной руки, которая бы закрыла глаза... Что за фатумъ преслѣдуетъ наши дарованія!.."