Съ няней написано въ 1868 г. и посвящено (вмѣстѣ съ Колыбельной Еремушки) А. С. Даргомыжскому, посовѣтовавшему Мусоргскому "продолжать" эти произведенія изъ дѣтскаго міра; надпись, сдѣланная композиторомъ, гласитъ: "Великому учителю музыкальной правды". Въ этомъ романсѣ изображенъ ребенокъ, которому няня разсказываетъ про буку страшнаго и про княгиню съ княземъ. Въ углу посвященъ художнику В. А. Гартману. Няня находитъ размотанный клубокъ, опущенныя петли чулка и ставитъ Мишеньку въ уголъ, а Мишенька все сваливаетъ на котеночка, жалуется, что его напрасно обижаютъ и что онъ "больше не будетъ любить свою нянюшку, вотъ что!", и, наконецъ, когда няня остается равнодушной къ его доводамъ, онъ старается доѣхать ее тѣмъ, что у нея у самой "носикъ-то запачканный". Въ Жук ѣ, посвященномъ В. В. Стасову, ребенокъ разсказываетъ про свой домикъ изъ прутиковъ въ саду и про ударившагося объ его щечку жука, упавшаго затѣмъ на землю. Съ куклой -- посвященъ Танюшѣ и Гогѣ Мусоргскимъ. Дѣвочка укладываетъ свою куклу спать и разсказываетъ про волшебные сады на чудномъ островѣ. Наконецъ, въ романсѣ На сонъ грядущій, посвященномъ Сашѣ Кюи, выведена дѣвочка, читающая молитву предъ сномъ за всѣхъ въ домѣ, начиная съ родителей и родственниковъ и кончая цѣлымъ спискомъ крѣпостныхъ, и забывшая "Господи, помилуй и меня грѣшную"; музыка этого романса сердечна, дѣтски-серьезна и особенно симпатична, когда она касается "бабушки добренькой".
Всѣ эти романсы очень поэтичны, художественно правдивы и заставляютъ совершенно забывать о новаторствѣ автора. Всѣ соглашаются въ томъ, что Д ѣ тская --художественное произведеніе, оригинальное, самобытное и новое. Любопытно то, что Францъ Листъ пришелъ въ такое восхищеніе, что хотѣлъ переложить Д ѣ тскую для одного фортепіано; по этому поводу Мусоргскій писалъ въ В. В. Стасову, въ Вѣну: "Я никогда не думалъ, чтобы Листъ, избирающій колоссальные сюжеты, могъ серьезно понять и оцѣнить Д ѣ тскую, а, главное, восторгнуться ею: вѣдь, все же дѣти-то въ ней россіяне, съ сильнымъ мѣстнымъ запашк о мъ" (1873 г.).
Въ спискѣ посмертныхъ произведеній Мусоргскаго въ Д ѣ тской причислены: По ѣ здка на палочк ѣ въ Юкки (близъ Парголова) и Котъ-матросъ, г. Стасовъ упоминаетъ еще о Фантастическомъ сн ѣ ребенка и о Ссор ѣ двухъ д ѣ тей, а также и о другихъ темахъ, имъ предложенныхъ композитору, которымъ, въ сожалѣнію, не суждено было осуществиться. Мусоргскій, видимо, мало придавалъ значенія этимъ своимъ произведеніямъ считая себя опернымъ композиторомъ par excellence.
Намъ остается еще упомянуть о Пораженіи Сеннахериба (на слова одной изъ еврейскихъ мелодій Байрона), написанномъ для хора и оркестра и посвященномъ М. А. Балакиреву, подъ управленіемъ котораго оно исполнено было на одномъ изъ концертовъ "безплатной музыкальной школы" (въ февралѣ 1867 г.), съ большимъ успѣхомъ, и объ І исус ѣ Кисин ѣ (соло и хоръ), основой для котораго послужилъ "хоръ ливійцевъ" изъ его оперы Саламбо у онъ подвергся значительной переработкѣ въ 1874--75 гг., причемъ прибавлена средняя часть: "Плачутъ жены Ханаана".
Резюмируя романсовую дѣятельность Мусоргскаго, необходимо сказать, что если Даргомыжскій говорилъ по поводу Бориса Годунова, что Мусоргскій "идетъ еще дальше его" (когда онъ слушалъ эту оперу въ исполненіи "кружкомъ", еще до появленія ея на сценѣ), то эти слова вполнѣ оправдались относитбльно романсовъ. Начало, положенное Даргомыжскимъ въ основу нѣкоторыхъ романсовъ {Титулярный Сов ѣ тникъ, Червякъ, Капралъ и др.), требующее замѣны эротическаго элемента какимъ-нибудь новымъ, нашло горячаго и усерднаго послѣдователя въ Мусоргскомъ, пошедшимъ въ этомъ отношеніи еще дальше; онъ совершенно отвергъ это чувство или же выставлялъ его только въ юмористическомъ видѣ. Также опередилъ онъ своего "учителя" въ томъ отношеніи, что большинство текстовъ его романсовъ сочинено имъ самимъ.
На нашъ взглядъ, достоинства таланта Мусоргскаго именно и сказались въ его романсахъ; даже строгое слѣдованіе новаторскимъ теоріямъ здѣсь, получаете иную окраску: для того, что являлось лишнимъ нагроможденіемъ деталей въ оперѣ, въ романсѣ, гдѣ авторъ поставленъ въ болѣе узкія рамки, непозволяющія слишкомъ большаго распространенія, нѣтъ мѣста; далѣе чрезмѣрная склонность къ реализму тутъ опять-таки не такъ бросается въ глаза, потому что сюжеты, выбираемые для этихъ небольшихъ произведеній, требуютъ болѣе грубаго воспроизведенія дѣйствительности. Если въ этому еще прибавимъ наблюдательность композитора, соединенную съ безспорнымъ юмористическимъ талантомъ и съ врожденною любовью ко всему народному, то ясно будетъ, что въ этой области музыкальной дѣятельности Мусоргскій дѣйствительно обогатилъ нашу музыкальную литературу, внеся въ нее свѣжіе элементы, жизненные и реальные, правда, переступающіе иногда предѣлы, дозволенные эстетическими требованіями, но въ данномъ случаѣ болѣе умѣстные, чѣмъ въ оперѣ.
Заканчивая этотъ "блестящій" періодъ дѣятельности Мусоргскаго, необходимо сказать, что композиторъ за это десятилѣтіе пробовалъ свои силы на поприщѣ балетной музыки. Директоръ театровъ, С. А. Гедеоновъ, предложилъ чрезъ В. В. Стасова зимою 1871 г. четыремъ "товарищамъ-композиторамъ" сочинить музыку къ его оперѣ-балету Млада, трудъ этотъ взяли на себя: Мусоргскій и гг. Бородинъ, Кюи и Римскій-Корсаковъ; на долю Модеста Петровича выпало: нѣсколько народныхъ сценъ, маршъ и большая фантастическая сцена: Служеніе черному козлу; изъ нихъ маршъ, передѣланный и оркестрованный въ 1880 г., исполненъ былъ въ одномъ изъ концертовъ русскаго музыкальнаго общества подъ названіемъ "Marcia alla Turca"; объ этомъ маршѣ отзываются съ похвалой.
VI.
Паденіе таланта не можетъ совершиться вдругъ; оно есть неизбѣжное слѣдствіе, вытекающее изъ цѣлаго ряда причинъ, вызвавшихъ его. Собственно говоря, нѣтъ никакой необходимости доискиваться, отчего ослабѣлъ талантъ Мусоргскаго: были тоvу причины случайныя или постоянныя, постепенно развившіяся, или же частная жизнь его сложилась такъ, что его духовныя силы должны были придти въ окончательный упадокъ; для насъ важенъ лишь фактъ упадка его творческихъ силъ. Весьма возможно, что безпощадное отношеніе критики и отсутствіе обезпеченнаго матеріальнаго положенія, съ одной стороны, а съ другой--извѣстная лѣнь и склонность къ вину сдѣлали то, что Мусоргскій сталъ заниматься искусствомъ, спустя рукава. За этой періодъ онъ или заканчиваетъ раньше начатое (Хованщина), или же, хотя и производитъ новыя вещи, но въ нихъ уже "нельзя узнать прежняго Мусоргскаго", какъ говоритъ г. Стасовъ Правда, и за послѣднее время своей жизни композиторъ писалъ и инструментальныя, и оперныя, и романсовыя произведенія, но въ нихъ ужь незамѣтно того огня, который согрѣвалъ его прежнія вещи, незамѣтно и той кипучей и лихорадочной работы, которая отличала десятилѣтіе между 1865 и 1875 г. незамѣтно также, чтобы Мусоргскій за этотъ періодъ такъ горячо отстаивалъ теоріи новаторовъ, какъ прежде; нѣкоторыя произведенія прямо доказываютъ, что онъ иногда избираетъ темы не исключительно-національнаго характера, напр., пѣсня о Блох ѣ на текстъ изъ Фауста Гете. Быть можетъ, равнодушное отношеніе публики, нападки прессы и снятіе съ репертуара Бориса были главными виновниками перемѣны въ Мусоргскомъ; какъ бы то ни было, положеніе его за послѣднее время было очень печально, какъ въ матеріальномъ отношеніи, такъ и вслѣдствіе горькаго сознанія, что его творческія силы слабѣютъ день ото дня. Списокъ инструментальныхъ вещей, написанныхъ за разсматриваемое время, не великъ: два каприччіо Бейдарки и Гурзуфъ, большая сцена Буря на Черномъ мор ѣ и неоконченная "сюита на средне-азіатскія темы" исчерпываютъ весь перечень этого рода произведеній.
Особенно торопился Мусоргскій окончить оперу Хованщина начатую еще въ началѣ 70-хъ годовъ, которую постигла печальная участь: опера, какъ извѣстно, была забаллотирована большинствомъ голосовъ въ оперномъ комитетѣ и, такимъ образомъ, не увидѣла свѣта. Хованщину инструментовалъ г. Римскій-Корсаковъ. Содержаніе этой оперы касается эпохи борьбы старой и новой Руси.