-- Вамъ который годъ?

-- Мнѣ двадцать-третій.

-- Неправда -- вамъ сорокъ и проч. (стр. 273).

Стерпится, слюбится, говоритъ русская пословица, и Надежда Антоновна въ концѣ повѣсти начинаетъ привыкать въ Егору Ивановичу и даже любить его.

"Что жь дѣлать -- говорить одинъ знакомый Егора Ивановича -- вѣдь наша женидьба заключается въ полученіи мѣстовъ. Не женишься, мѣста не получишь, а полюбишь дѣвушку, мѣста не найдешь" (стр. 275).

Разсказъ "Озерскій приходъ" (Библіотека для чтенія. Февраль 1894 г.) можно назвать страшномъ финаломъ судьбы семинариста, очень нерѣдко встрѣчающимся въ его жизни. Въ этомъ разсказѣ дѣйствующимъ лицомъ является семинаристъ, женившійся уже и сдѣлавшійся священникомъ. Отецъ Николай (герой разсказа) принадлежитъ къ категоріи новыхъ людей изъ семинаристовъ. Это -- новый еще у насъ образъ сельскаго священника, человѣка дѣятельнаго, преданнаго народу и самоотверженно служащаго своему дѣлу. Во цвѣтѣ силъ его и здоровья, въ моментъ его дѣятельности, обращенной на благо бѣдныхъ людей русской деревни, жена его умираетъ, оставивши ему только-что рожденнаго сына и его самаго -- полнаго жизни и благихъ стремленій и начинаній. Какъ тутъ не задуматься, и еще болѣе горькой даже думой, чѣмъ какою задумался пріятель Ливанова, прочитавшій письмо его, написанное послѣ разрыва всякихъ отношеній съ Вѣрочкой Камковой? Тамъ былъ еще исходъ при твердой волѣ и счастливыхъ обстоятельствахъ, а для отца Николая терялись уже всякая надежда на благо жизни; ему осталась только суровая доля одиночества, тяжелой борьбы съ самимъ собой -- и, пожалуй, еслибы не сынъ -- монашеская ряса съ монашеской кельей и чернымъ клобукомъ.

Авторы трехъ указанныхъ нами повѣстей всѣ останавливались на одномъ и томъ же почти вопросѣ, касательно быта духовенства -- именно на вопросѣ о семейныхъ его отношеніяхъ. Писатели прежнихъ повѣстей о семинаристахъ занимались большею частію воспроизведеніемъ семинарской жизни, указаніемъ недостатковъ, и моральныхъ и интеллектуальныхъ, этой жизни. Въ "Ставленникѣ", "Ливановѣ" и "Озерскомъ приходѣ" разсматривается другой моментъ жизни семинариста -- тотъ моментъ, когда онъ, покончивши съ своимъ двѣнадцатилѣтнимъ школьнымъ трудомъ, стоя одною ногою на порогѣ своей школы, другую заносятъ на поприще жизни дѣйствительной, общественной. Вотъ большая разница въ положенія воспитанниковъ семинаріи, въ сравненіи съ воспитанниками другихъ учебныхъ заведеній. Въ числѣ многихъ разницъ, самая большая и главная разница заключается въ слѣдующемъ: воспитанники другихъ заведеній не обязываются прямо и непосредственно послѣ окончанія курса своего ученія жениться, тогда-какъ для семинариста первымъ условіемъ вступленія на поприще общественной дѣятельности, является женидьба. Разница весьма важная и существенная: люди, выходящіе изъ другихъ заведеній, женятся обыкновенно тогда, когда попривыкнутъ къ своему своему положенію въ обществѣ, поосмотрятся кругомъ себя, запасутся средствами для жизни семейной, составятъ карьёру и проч. Ничего этого нѣтъ, а не можетъ быть въ быту семинариста. Прямо со школьной скамейки, онъ долженъ идти передъ брачный алтарь; прямо послѣ изолированной отъ общества, почти монашеской жизни, ни видавши ни свѣта, ни людей, онъ обязанъ сдѣлаться мужемъ, отцомъ и т. д.-- переходъ, какъ хотите, рѣзкій, отуманивающій голову и производящій въ мозгу сильныя пертурбація! Не женившись, семинаристъ не можетъ сдѣлаться священникомъ; пока не найдется предопредѣленной для него отъ вѣчности подруги жизни, онъ скитается по землѣ, какъ тѣнь, неимѣющая пристанища и дѣла между дѣлающими свое дѣло людьми. А женившись разъ, онъ ужь женится навѣки. Вѣнца въ другой разъ ему не надѣнутъ, хотя бы онъ остался человѣкомъ вдовымъ за другой день послѣ своей свадьбы. Потому-то, первомъ вопросомъ Ливанова и Егора Ивановича Попова, по окончаніи ихъ курса, есть вопросъ о томъ, какъ отыскать себѣ невѣсту? Первый изъ нихъ нашелъ-было себѣ невѣсту по душѣ и сердцу, и полюбилъ ее всею душою и сердцемъ, но жениться на ней ему не удалось, потому что она свѣтская, а онъ долженъ былъ, слѣдуя предсмертному завѣщанію отца своего, сдѣлаться духовнымъ. Егоръ Ивановичъ Поповъ также нашелъ себѣ въ Столешинскѣ невѣсту, или лучше, отецъ-ректоръ семинаріи нашелъ ему невѣсту. Ливанову ищутъ невѣсту, но же успѣвши жениться на Вѣрѣ Павловнѣ Камковой, онъ ужь очень равнодушно относится въ рѣшенію важнаго вопроса въ жизни: "какую отыщутъ ему невѣсту?" Теперь -- говоритъ онъ -- "пусть женять меня на комъ хотятъ -- мнѣ все равно". Отцу Николаю -- идеальному священнику въ озерскомъ приходѣ, также, по всей вѣроятности, другіе нашли невѣсту, но счастья не нашелъ онъ съ нею, а послѣ нея онъ сталъ еще несчастнѣй, потому что судьба его порѣшилась навѣки. Дѣло вотъ въ чемъ: идеальное, христіанское понятіе о бракѣ, какъ о такомъ союзѣ двухъ лицъ, который заключается по взаимному ихъ соглашенію и взаимной любви -- въ дѣйствительной жизни осуществляется весьма рѣдко во всѣхъ сословіяхъ. Не одни семинаристы бываютъ недовольны своими женами, и стало быть, то обстоятельство, что семинаристы весьма часто вступаютъ въ бракъ безъ взаимной любви и согласія со стороны своихъ будущихъ супругъ, на нашей русской землѣ не составляетъ какого-нибудь ужь слишкомъ исключительнаго явленія. Такое явленіе сплошь-да-рядомъ повторяется и въ сферѣ другихъ сословій. Мы и не обратили бы на зло обстоятельство своего вниманія -- такъ оно просто и естественно -- еслибы не представлялась тутъ намъ одна сторона, довольно серьёзная. Людей, принадлежащихъ къ средѣ другихъ сословій, ничто не заставляетъ избирать себѣ подругъ жизни по душѣ и сердцу. Если часто и дѣлаютъ они такую вещь непохвальную, что избираютъ себѣ въ подруги жизни дѣвушекъ не совсѣмъ красивыхъ и съ антипатичными моральными свойствами, то въ этомъ ихъ собственная вина. Чиновнику, напримѣръ, всякаго вѣдомства, вѣдь не отказали бы отъ мѣста, на томъ основаніи, что онъ неженатый. При опредѣленіи его на мѣсто, въ разбирательство того вопроса -- женатый онъ или неженатый, начальство не входятъ. Надъ несчастными браками, совершающимися въ сферѣ другихъ сословій, въ большинствѣ случаевъ можно или смѣяться веселой насмѣшкой, или же разражаться безпощадною и желчною сатирою. Но по отношенію къ семинаристу нейдетъ ни полная веселаго смѣха насмѣшка, не къ мѣсту и грозная сатира. Причина очень частыхъ неравныхъ и неудачныхъ супружествъ, совершающихся въ сферѣ духовенства, зависитъ не отъ личныхъ какихъ-нибудь страстей и свободнаго произвола со стороны особъ, сочетавающихся законнымъ бракомъ, а отъ необходимыхъ внѣшнихъ обстоятельствъ, условливающихъ это сочетаніе законнымъ бракомъ. Семинаристъ, какъ сказали мы, бросается на первую попавшуюся ему невѣсту, потому что ему придется прожить иногда цѣлую жизнь безъ мѣста, если въ выборѣ невѣсты онъ станетъ руководствоваться своимъ собственнымъ вкусомъ. Какъ тутъ быть? что тутъ сдѣлать? А вотъ что, отвѣтитъ читатель: не надо принуждать семинариста непремѣнно по окончаніи курса, для полученія священническаго мѣста, жениться: пусть онъ, если хочетъ, остается неженатымъ, и незачѣмъ запрещать священнику, въ случаѣ вдовства, снимать съ себя священническій санъ, и снова вступать въ бракъ. Такое мнѣніе принадлежитъ не исключительно одному только читателю -- оно предлагалось уже не разъ, въ числѣ разныхъ проектированій объ улучшеніи быта духовенства въ разныхъ отношеніяхъ. Касательно целибатства, у насъ говорили какъ-то меньше, не знаемъ отчего, хоть уже у насъ и есть примѣръ священника-целибата. Въ самомъ дѣлѣ, обязательное вступленіе въ бракъ, для каждаго семинариста, желающаго быть священникомъ, во многихъ случаяхъ составляетъ дѣло, противоречащее иногда его личнымъ наклонностямъ. Вѣдь разнаго рода есть люди, и съ разными вкусами: одинъ -- любитъ жизни семейную, другой -- одинокую. Еслибы на всѣхъ наложить непремѣнную обязанность связывать себя узами брака, то узы эти, и при настоящемъ порядкѣ вещей, оказывающіяся не всегда узами, сплетенными изъ розъ и миртъ -- тогда обратились бы въ большинствѣ ужь случаевъ въ узы тѣсныя и желѣзныя. Вѣдь могутъ случаться такія положенія, что воспитанникъ семинаріи своими нравственными качествами и душевными убѣжденіями, вполнѣ представляетъ собою свойства добраго пастыря, и въ то же время не питаетъ особенной симпатіи вступать въ жизнь семейную. Какъ теперь ему поладить съ собою, когда съ одной стороны онъ чувствуетъ въ себѣ, можетъ быть, искреннее призваніе подвизаться на поприщѣ пастырскомъ, а съ другой -- сильное нерасположеніе вести жизнь супружескую? Какія внутреннія противорѣчія и колебанія должны совершаться въ немъ при таковомъ настроеніи? Скажутъ, что люди съ подобнымъ настроеніемъ могутъ находить удовлетвореніе своимъ благочестивымъ потребностямъ въ жизни монашеской. Но дѣло въ томъ, что нерасположеніи въ жизни семейной не всегда есть въ то же время расположеніе къ монашеству: послѣднее, по самому идеалу своему, не можетъ соотвѣтствовать такимъ желающимъ живаго дѣла натурамъ, которыя хотятъ вести борьбу съ зломъ соціальнымъ, жить между людьми міра, и неспособны вывести добродѣтелей монашескихъ.

Мы могли бы привести очень много разныхъ соображеній касательно того, что допущеніе въ духовенствѣ православномъ права желающимъ быть целибатами, было бы дѣломъ раціональнымъ. Признаніе этого права дѣломъ раціональнымъ засвидѣтельствовано совершившемся уже фактомъ, хотя единичнымъ, безбрачнаго священства. Съ теченіемъ времени, можетъ бытъ, явно будетъ это право не одному только лицу, какъ теперь, а и всѣхъ желающимъ оставаться целибатами. Будетъ ли дано сіе право въ болѣе близкое къ намъ время -- мы очень сомнѣваемся. Вещь, непривычная русскому народу -- то явленіе, чтобъ священники были неженатыми. Съ установившимся на разныя церковныя учрежденія и духовные порядки взглядомъ русскаго человѣка. Должно дѣйствовать очень осторожно, какъ и поступаетъ наше правительство. Что право целибатства во многихъ отношеніяхъ было бы для нѣкоторыхъ изъ принимающихъ на себя санъ священническій правомъ очень желательнымъ -- въ тонъ нѣтъ сомнѣнія; но доказывать, что введеніе этого учрежденія въ близкое къ намъ время составляетъ дѣло большой необходимости, по разнымъ причинамъ мы очень затрудняемся. Оставляя будущее будущему, обратимся лучше въ настоящему.

Отчего Ливанову не удалось жениться на Вѣрѣ Павловнѣ Камковой? Оттого ли, что она была свѣтская, а онъ долженъ былъ сдѣлаться священникомъ? Люди, незнакомые съ порядками, существующими въ бытѣ вашего духовенства, могутъ подумать, что семинаристамъ, желающимъ быть священниками, запрещено жениться на дѣвушкахъ свѣтскихъ. Такого запрещенія, утвержденнаго закономъ, въ нашемъ духовенствѣ не существуетъ. Такое положительное запрещеніе было бы доказательствомъ того, что наше духовное сословіе есть самостоятельная каста. Только въ кастахъ стараго міра запрещались браки съ дѣвицами другихъ кастъ. У насъ эти браки не запрещаются, а только, за исключеніемъ рѣдкихъ случаевъ -- не допускаются. Законное запрещеніе и вынуждаемое случайными внѣшними обстоятельствами недопущеніе -- вещи весьма различныя. Недопущеніе семинаристовъ, желающихъ оставаться въ духовномъ званіи, вступать въ бракъ съ дѣвушками свѣтскаго сословія, существуетъ по тѣмъ же самымъ причинамъ, по которымъ, какъ говоритъ Ливановъ, отъ епархіальныхъ начальствъ нѣсколькими указами вкоренено имъ, при окончаніи курса, имѣть невѣстъ. Безъ всякаго сомнѣнія, вѣдь въ томъ нѣтъ никакого преступленія, если семинаристъ до окончанія курса влюбится въ какую-нибудь дѣвушку и дастъ ей слово жениться на ней, и духовное начальство никогда не считаетъ преступленіемъ личныхъ, происходящихъ отъ любви волненій, совершающихся въ душѣ семинариста. Не незаконно семинаристу жениться на дѣвушкѣ свѣтской, или влюбиться до окончанія курса, а неудобно. Не законъ отнимаетъ у вето право жить свободною человѣческою жизнью и слѣдовать личнымъ внушеніямъ своего сердца, а разныя общественныя обстоятельства и привычки. Дѣло въ томъ, что при нынѣшнихъ порядкахъ, существующихъ въ духовенствѣ, закрѣпленіе мѣста за остающимся во смерти священно-церковно-служителей семействомъ, есть дѣло необходимости неизбѣжной. Можно смѣяться, конечно, надъ помѣщаемыми въ равныхъ епархіальныхъ вѣдомостяхъ заявленіями о свободномъ мѣстѣ и готовой невѣстѣ, во вѣдь эти объявленія дѣлаются не по той оригинальности, по которой иногда женихи земли англійской публикуютъ о своемъ желаніи вступить въ бракъ съ дѣвушкою пожилою или молодою и выставляютъ свои моральныя и матеріальныя достоинства. Надъ англійскими публикаціями о женихахъ и невѣстахъ посмѣяться можно, потому что тамъ -- дѣло другое, а при чтеніи публикацій епархіальныхъ вѣдомостей не насмѣшка слетаетъ съ устъ, а горькая дума западаетъ въ голову. Умирая, почти каждое духовное лицо оставляетъ послѣ себя семейство, въ которомъ бываютъ обыкновенно взрослыя дѣвицы. Такъ-какъ для оставшихся семействъ въ большинствѣ случаевъ не остается никакихъ надеждъ на жизнь безбѣдную, и кромѣ ничтожныхъ 5 или 8 рублей изъ попечительства, каждогодно выдаваемыхъ сиротствующему семейству, другихъ средствъ въ существованію оно не имѣетъ, то полная свобода, предоставляемая кончающему курсъ семинаристу жениться на дѣвушкахъ свѣтскихъ или на избранныхъ ими вообще по своему личному вкусу, была бы сопряжена съ тѣмъ неудобствомъ, что оставшіяся духовныя семейства съ взрослыми уже дѣвицами умирали бы съ голоду. А смѣяться надъ тѣмъ, какъ человѣкъ умираетъ съ голоду -- не совсѣмъ какъ-то ловко. Оно, конечно, можетъ быть, очень смѣшныя конвульсіи и позы выдѣлываетъ человѣкъ, умирающій съ голоду; но вѣдь еслибы эти конвульсіи выдѣлывались произвольно, по собственному его капризу, тогда бы можно было позабавиться имъ. Такимъ образомъ, вступя въ бракъ съ тою дѣвицею, какую укажетъ епархіальное начальство, каждый семинаристъ, кромѣ того что получаетъ право носить священническую рясу, дѣлаетъ еще и доброе, христіанское дѣло -- не допускаетъ умирать сиротствующее семейство съ голоду. А вѣдь извѣстно, что совершеніе всякаго добраго дѣла сопряжено съ нѣкоторой личнымъ самоотверженіемъ -- ужь видно, таковъ законъ человѣческой жизни! Такъ-какъ такихъ священническихъ и дьяковскихъ мѣстъ, при которыхъ не оставалось бы сиротствующаго семейства, бываетъ очень немного -- пятокъ-десятокъ, а семинаристовъ, кончающихъ курсъ, бываетъ каждый годъ до сотни, то понятная вещь, что надо имъ жениться на тѣхъ невѣстахъ, какихъ укажетъ имъ епархіальное начальство.

Могутъ сказать вотъ что: зачѣмъ всѣ эти кончающіе курсъ семинаристы заставляютъ себя оставаться въ духовномъ званіи, гдѣ имъ представляется столько неудобствъ въ разныхъ житейскихъ отношеніяхъ? Вѣдь не всѣмъ же, какъ это случилось съ Ливановымъ -- умирающіе отцы на смертномъ одрѣ своемъ даютъ завѣщаніе быть непремѣнно священниками или дьяконами? Совершенная правда; мы сами удивляемся, отчего это многіе семинаристы, при явныхъ для себя неудобствахъ, выжидаютъ однако въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ случая сдѣлаться священникомъ, и дѣлаются имъ подъ-часъ съ геройскимъ, можно сказать, презрѣніемъ своихъ личныхъ чувствъ и наклонностей! Но наше недоумѣніе рѣшается соображеніемъ одного нѣмецкаго мыслителя, котораго,-- можетъ быть, вы знаете, а если не знаете -- бѣда небольшая -- Штейна. Вотъ что говоритъ этотъ нѣмецкій мыслитель: "всякая личность гораздо болѣе чувствуетъ себя способною къ тому дѣлу, къ которому готовилась она съ самаго своего дѣтства. Дѣло это приковываетъ личность въ одной опредѣленной цѣли и дѣлаетъ для нея труднымъ, а въ иныхъ случаяхъ положительно даже невозможныхъ переходъ къ другимъ, хотя бы и болѣе уважаемымъ въ обществѣ и выгоднымъ занятіямъ. Въ отвлеченномъ смыслѣ, абстрактно взятый человѣкъ способенъ ко всякому дѣлу, но въ реальной жизни эта способность его имѣетъ разныя ограниченія. Съ перваго раза представляется, будто-бы всякая личность совершенно свободно можетъ избирать тотъ или другой путь для достиженія своего внутренняго и внѣшняго благосостоянія, но въ дѣйствительной жизни занятія, которымъ отдается эта личность, сильно удерживаютъ ее на той дорогѣ, на которую она вступила однажды. Такъ-какъ другое какое нибудь дѣло человѣкъ понимаетъ гораздо менѣе, чѣмъ свое, дѣлаетъ его хуже и, стало быть, можетъ выиграть отъ него очень мало, то онъ и не ставитъ менѣе доступнаго ему занятія цѣлью своей жизни, хотя бы и желалъ это сдѣлать. Не онъ уже, такъ-сказать, дѣлается господиномъ своихъ занятій, а сами эти занятія подчиняютъ себѣ его волю. Семейство воспитываетъ дѣтей; такъ-какъ положеніе семейства опредѣляется положеніемъ главы его, то отецъ семейства и даетъ своимъ дѣтямъ такое именно воспитаніе, какое возможно ему дать при извѣстномъ лишь его положеніи въ обществѣ и какое опредѣляется ходомъ самой его жизни. Предварительныя условія для достиженія какого нибудь мѣста въ обществѣ, даются индивидууму лицами того семейства, къ которому принадлежитъ онъ. Эти условія суть -- собственность и духовныя или физическія способности къ тому или другому роду занятій. Естественно, что каждое семейство можетъ дать своимъ дѣтямъ эти условія на столько, на сколько само оно владѣетъ ими. Такимъ образомъ, общественное положеніе всякаго семейства имѣетъ большое вліяніе на будущность всего его потомства. И если когда нибудь, какія нибудь личности прокладываютъ себѣ дорогу къ другому образу жизни, отличной отъ той, какая предназначалась имъ ихъ рожденіемъ и семействомъ, то при обыкновенномъ, нормальномъ ходѣ вещей положеніе и судьба семейства имѣютъ рѣшительное вліяніе на участь происходящаго отъ него поколѣнія. Въ самомъ дѣлѣ, за немногими лишь исключеніями, дѣти земледѣльцевъ снова дѣлаются земледѣльцами, дѣти землевладѣльцевъ -- землевладѣльцами, дѣти промышлениковъ и собственниковъ -- дѣлаются промышлениками и собственниками, дѣти пролетаріевъ и работниковъ -- пролетаріями и работниками и т. д. Только особенно даровитые и особенно счастливые люди переходятъ изъ одного класса общества въ другой, но особенная даровитость такъ же вѣдь рѣдка, какъ и особенное счастіе". Такія соображенія, очень вѣрныя по нашему мнѣнію и хорошо рѣшающія вопросъ, отчего семинаристы остаются большею частію въ духовномъ званіи, находятся въ книгѣ Штейна: "Der Begriff der Gesellschaft and die sociale Geschichte der französischen Revolution bis zum Jahre 1830". Встрѣчаются, конечно, такія личности между семинаристами, которыя пробиваютъ себѣ дорогу, непроторенную отцами ихъ и дѣдами, но масса ихъ должна идти по пути, по которому шелъ и весь родъ ихъ.